Отмеченный сигилом 2. Сибар.

А еще торгашей подкупала малая плата, за которую соглашался трудиться несчастный погорелец… правда, радость покидала их ровно в тот момент, когда на утро глаза натыкались на начисто обчищенные сундуки.

Но даже самый затяжной и чувственный поцелуй фортуны не мог продолжаться вечно. Однажды в сети ушлого дворянина попал троюродный племянник самого консула, что приехал в столицу Вашуйи из глуши с рекомендательным письмом от своего родителя. Проигравшись в чистую, юноша честными глазами смотрел на Ранье и клялся, что непременно отдаст долг вот только подзаймет немного у высокородного родственничка.

План как обычно созрел мгновенно. Возмущенного юнца в одном исподнем посадили в подвале на цепь, а Фабио, облачившись в его одежды и вооружившись слегка подправленным письмом отправился покорять новые вершины, сулившие такие богатства, что даже дух захватывало.

Успехи кружили голову, поэтому узнать подробности и навести справки Ранье не удосужился. Иначе бы знал, что буквально год назад консул лично ездил с инспекцией по дальним графствам.

Не прошло и пары часов как уже Фабио ощущал холод цепей, а настоящего натерпевшегося страху племянника знатное семейство обхаживало с особой заботой. Но он мог лишь догадываться об этом.

С рассветом Ранье ждал эшафот.

…Внезапно старика кто-то тронул за плечо и его взгляд обрел осмысленное выражение…

Заметив, что старший приказчик о чем-то крепко задумался и не услышал приказа негоцианта продвигаться к задней калитке, Гузло деликатно хлопнул вашуйца по плечу и принялся пересчитывать стрелы.

Тех оказалось негусто, особенно если учитывать, что затеянная его светлостью заварушка была в самом разгаре.

Но толстяк и не подумал расстраиваться. Главное — держаться поближе к командиру и все непременно будет хорошо. Гузло перестал сомневался в этом с того самого дня, когда через цех дозорных обрел новый дом и семью. А вот Дьякон сейчас бы разворчался, если бы мог видеть озарившую лицо толстяка улыбку.

Как бы Гузло не пыжился, сгинувший при странных обстоятельствах бородатый ворчун никак не давал покоя его живому мышлению.

Стараясь одолеть мешавшие заснуть думки, толстят даже наловчился глушить их бражкой, но найденное решение оказалось половинчатым, а на утро он даже находил его весьма вредным.

Таинственное исчезновение Дьякона не давало покоя. Убыл в пылающую станицу с лошадьми чтобы его светлость дождаться?.. Ага. Негоциант-то жив-живехонек, даже знахарку с собой притащил, а бородатого тем не менее умудрился потерять по дороге.