Темная бирюза 2 - Восход Черного Солнца

Но дальнейший подъем не имел смысла – путь становился очень сложным даже для меня, а улучшенное зрение показывало, что в итоге он все равно никуда не ведет и обрывается метрах в двухста от нашего лагеря.

Впереди предстоял долгий и сложный разговор с Морой.

5. Средоточие кристалла.

Я наметил себе единственный более-менее подходящий островок, чтобы впасть в легкий транс не опасаясь свалиться самому или уронить эпический инструмент. Это был по сути большой светящийся кристалл, росший из каменной стены.

Забавно, что по случайному совпадению, он горел насыщенным цветом индиго.

Маназмей юркнул под хоори, заменяя собой пояс. Веревке сильно досталось в бою, и она выглядела прошедшей адское пламя, что не так уж и далеко от истины.

Закрыв глаза и опустив руки, я ощутил гладкую поверхность эпического предмета. Равноденствие отозвалось тихими нотами, настраивая меня самого на переговоры. Теперь я должен вспомнить нашу мелодию и настроиться на звук ее инструмента.

К моему огромному удивлению, на этот раз все было совсем не так, как во время переговоров с Айрэ. Сам великий отец снизошел до меня, помогая найти нужного адресата.

Перед закрытыми глазами появились полупрозрачные таблички, которыми Мельхиор передавал свою волю. Сейчас их было две – первая изображала миниатюрную прабабушку в окружении хаани. Айрэсдарк выглядела суровой, но при этом было в этом ее образе нечто очень милое. Сиин в целом выглядят намного младше, чем есть, но здесь она была еще лучше, чем в реальной жизни.

Вторая изображала обнявшую морию Мору.

Девушка снова преобразилась. Похоже, это становится ее привычкой – постоянно менять внешний вид.

Цвета индиго пропали. Волосы девушки вновь стали серыми, утратив яркие оттенки индиго. Обратившийся в платье обрывок травяной ткани сейчас был черным. Изящным угольно-черным платьем, открывавшим тонкие ноги бывшей реки.

Лицо с милыми и немного детскими чертами теперь были подобны коже людей, сорамин и сиинтри, но темно-серые глаза источали равнодушие с легким оттенком грусти.

Настроившись на звук ее инструмента, я концентрировался на нем и образе Моры. Звук созданного бывшей рекой инструмента становился все громче, чем дольше я держал на нем внимание.

Наконец, к ритму ударов хаани и плачущими нотами мории присоединился и еще один звук – шум воды.

- Мию нарэ, Мора.