Остров

С одной стороны, им не за что любить смертных. Всю свою недолгую жизнь девушка сталкивалась с подозрением, неприятием, изоляцией.

Потом, мама и все окружающие... Они с какой-то истовой силой ждали возвращения Предков.

Но, с другой стороны, что если Тарташ прав? Предков не помнил никто, самые старые полукровки, что видели Владык, умерли пару поколений назад. А нынешние старшие и вовсе не знали, что за существа обитают за гранью. Что, если с их возвращением в самом деле разразится война на уничтожение?

Разрушив Круг Отрицания, они вернули часть былой магии в мир.

Теперь демонам здесь будет раздольно. Но, как сказал грасс Герион, чтобы магия вернулась, потребуется еще несколько десятков оборотов. И вернется она далеко не вся. За время изоляции Ренквара от мировых магических потоков многие нашли иные пути, какие-то иссякли... Не получится ли так, что, призвав Ушедших сейчас, они разрушат знакомый им мир до основания, но не обретут нового?

Несса стояла перед головой Торго и думала. И все, в том числе и Торго, внимательно следили за ней.

— Я... Я не знаю... Нас не любят сейчас, нас не будут любить потом... Причем, что бы ни случилось, любить не будут. Стоит ли жалеть этот мир?

Видения не отпускали. Мастер-пилот Корнентан, сухой, желчный старик, который не делал различия между курсантами и одинаково требовал со всех… он не выделял Нессу среди парней с курса, но искренне радовался ее успехам. Грасс Герион, чопорно-вежливый, внимательный и очень опасный, в самый отчаянный момент пришедший на помощь.

Рыжий, делящийся с нею своей магической силой. Нелепый и трогательный грокасс, капитан «Шушундры», искренне переживавший за нее на абордажной палубе… Всем им не будет места в мире, когда вернутся Ушедшие.

А что взамен? Презрение в кланах, «грязная кровь». Ее успехи, которые воспринимались как нечто незаслуженное… Отвратительно-скользкий язык Владыки, цепь на шее и пресмыкание перед троном.

Последнее видение заставило девушку содрогнуться.

Четки проходили за четками, а Несса все стояла возле камня, не зная, как поступить.

Торго опустил веки. Выражение страдания покинуло его черты. Сейчас это было лицо обычного человека, некрасивое, бледное, изрезанное морщинами постоянных гримас боли. Но — спокойное.

— Решай, девочка. Наверху темнеет, а я хочу еще до света покинуть это место. Хоть вы и считаете меня бесчувственным, но и у меня оно уже в печенке сидит.

— Да что тут думать? Вставляй камень и пошли отсюда! — Инглав, как всегда, был за простые решения.