Рыцарь Годимир и легенда о драконе

А зря. Лошадь — животное чистое. А если и воротит кто-то нос от неприятного запаха, так это не вычищенный вовремя застарелый пот и грязное стойло, в котором, бывает, толкутся кони до середины пясти в навозе. Вот и хорошо, что их новый знакомый не из таковских.

— Послушай, Олешек, — чтобы отвлечь шпильмана от тяжких мыслей проговорил Годимир. — Мне тут сон странный приснился... Сейчас расскажу.

И рассказал.

— Зеленая кожа, говоришь, пан рыцарь? — почесал затылок шпильман. — И красавица?

— Не зеленая, а зеленоватая.

— Жениться тебе, пан рыцарь, пора! — Нельзя не признать: обычное расположение духа вернулось к музыканту очень быстро. Даже слишком быстро, на взгляд Годимира.

— То есть как — жениться? В смысле, зачем жениться?

— Чтоб красавицы голые по ночам не снились! Она ведь голая была, а?

— Откуда я знаю? Только лицо видел.

— Если только лицо, тогда с женитьбой и потерпеть можно. Не мчаться к первой встречной панянке.

— Да хоть трижды голая! — возмутился рыцарь. — Я тебе разве о том толкую? Пойми. Чудо лесное, то ли крыса, то ли бобер, — раз! Волосы и кожа с прозеленью у девицы...

— А ты откуда знаешь, что девица? Проверял, что ли? — не выдержал и съехидничал Олешек.

— Ты хоть и шпильман, любезный, а большой пошляк! — скривился Годимир. — Слушай и не перебивай.

— Да я слушаю.

— Вот и слушай.

— Да слушаю я, слушаю.

— Так вот. Больше всего меня клыки беспокоят.

— А я думал... Все! Молчу, молчу.

— Не тот ли вомпер, про которого Пархим толковал?

— То есть инкуб? — посерьезнел Олешек.

— Не инкуб. Инкуб, если ты помнишь, приходит к женщинам. Это может быть лишь суккуб.

— Скажи, пан рыцарь, ты правда в это веришь?

— Эх, хотел бы я не верить...

Шпильман почесал кончик носа. Задумался.

— И ведь не проверишь никак, а?

— Не «акай»... Почему не проверишь? Проверить можно.

— Как?

— Ну, пока не знаю. Следующего сна дождаться, к примеру.

— А может, лучше и проверять не надо? Я бы на твоем месте пошел к... Да хотя бы к святым отцам. Они молитвы почитали бы...

— Пойду. Непременно. Когда до истинной церкви доберусь.

— А к этим? — Олешек кивнул в ту сторону, где, как они помнили, с вечера отдыхали у костра иконоборцы.

— Да ни за что! Еретики! Мне потом еще и за них отмаливаться?

— Как знаешь...

Шпильман пожал плечами. Заглянул в котелок с остатками каши. Потыкал в загустевшее варево ложкой.