Рыцарь Годимир и легенда о драконе

Ибо, как говорится в старинной дразнилке-прибаутке: рыцарь без меча, что конская моча, брызжет, воняет, да никого не напугает.

— А ты сам-то кто таков? — пришел старшему товарищу на выручку молодой. — Почем мне знать, что не разбойник беглый?

Олешек откашлялся. Пробежал пальцами по струнам. Звучно провозгласил:

— Я шпильман, сиречь странствующий музыкант и поэт, Олешек из Мариенберга по прозванию Острый Язык. Хочешь, спою про тебя песню?

— Очень надо! — перекосился молодой, но тут же взялся за свое. — Чем докажешь, что шпильман?

— Мне, в отличие от пана рыцаря, за которого я, кстати, ручаюсь, гораздо проще доказать свою правоту.

— Это еще... — Получив от старшего локтем под ребра, молодой стражник запнулся и притих.

— Почему, хочешь ты спросить? — Музыкант взял подряд три сложных аккорда. Годимир заметил про себя, что не сумел бы так лихо выкрутить пальцы даже за поцелуй Марлены из Стрешина. — Да потому, что пану рыцарю, отстаивая свои права, нужно накостылять вам по шее, чтоб вы прочувствовали разницу между благородным воином, посвятившим искусству сражения всю свою жизнь, и вами, вчера еще телят пасшими с хворостинкой и без штанов.

А мне же достаточно просто исполнить балладу или канцону. Ясно?

— Что-то ты говорливый чересчур. — Седоусый покрепче перехватил древко алебарды, поглядывая на рыцаря с подозрением — а ну как и вправду примется тузить их ни за что, ни про что?

— Погоди, Олешек, — Годимир решил брать переговоры в свои руки, а то как бы языкатый шпильман и впрямь не довел простую беседу до потасовки.

С него станется... Когда начинает язвить, обо всем забывает. И об осторожности в первую очередь. — Я и вправду рыцарь. В двенадцатом поколении. Род веду из-под Быткова. Что до нынешнего бедственного моего положения, то смею тебя уверить, любезный, я его поправлю. И очень скоро.

— Да? — недоверчиво приподнял бровь стражник. — В шестом поколении... Вон, видел, как настоящие... это... благородные паны приезжают? Со слугами, оруженосцами и шатром... А не на телеге... Да, чья телега-то? Где хозяин?

— Хозяин этой телеги — горшечник Пархим из Колбчи, — пояснил Годимир, догадываясь, что как бы то ни было, а стражу он, кажется, убедил в своем рыцарском происхождении.

А может, не он, а Олешек с цистрой?

— И где же он? — Складка между бровями седоусого разгладилась. — Пархима я знаю... это... Часто ездит тута... То туды, то сюды...

— Да живот у него прихватило, — пожал плечами шпильман. — Видал бы ты, как он в кусты бежал!

— Да? Вона как! Ладно..