Рыцарь Годимир и легенда о драконе

Ты поверь мне, стражники изо всех сил старались.

— Да?

— Точно.

— Дракон! — Годимир взмахнул кулаком. — Они клады собирают. Веками собирают!

Олешек прыснул в кулак:

— Смотрю я на вас, и душа радуется.

— Это еще почему? — удивился рыцарь.

— Как дети маленькие. Пока среди словинцев, заречан, поморян такие люди живут, странствующий певец не пропадет. То скойц, то полскойца кинут всегда за красивую сказку.

— Так ты по-прежнему считаешь, что драконов нет и быть не может? — нахмурился Годимир.

— Конечно. Наверняка, разбойники старателей ограбили, порезали и сожгли в их же заимке.

А молва рада стараться. Дракон, дракон... Почему не шпионы из Басурмани? Почему не горные великаны вниз в долины сошли? А?

Рыцарь не нашел что ответить, пожал плечами и отвернулся.

Пархим хлестнул вожжами по крупу серого коня.

— Вон, разбойников тут хватает. И с избытком, — вел дальше шпильман.

— Что, видели Яроша Бирюка? — буркнул горшечник.

— Это который в колодках? — Олешек смотрел на скользящие у них над головами ветки и, казалось, не проявил ни малейшей заинтересованности.

— Он самый. Страшный человек. Да и человек ли? Зверюга. Не зря ему, сладкая бузина, прозвище такое дали — Бирюк.

— Чем же он так страшен? — лениво спросил Годимир.

— Да людей резал хуже, чем волк овец.

— Ну, к этому у вас не привыкать-стать в королевстве. Один Желеслав чего стоит.

— Так-то оно так, да Желеслав, хоть и охоч до чужого добра сверх всякой меры, последней шкуры не дерет. Понимает, что овцу стричь можно и выгоду получать, а не зажаривать сразу на вертеле.

— Вот оно как... — задумчиво протянул рыцарь.

— Да уж так! — едко проговорил Олешек.

— А вам что, поди жалко его стало? — Пархим обернулся и внимательно оглядел собеседников.

— Ну, не без того, — уклончиво отвечал словинец. — По мне, так разбойника, коли вина его доказана, на плаху надо или в подземелье, за решетку, а выставлять умирать на тракте в колодках...

— А это Желеслав для острастки прочим. Хэвру[3] Яроша дней десять назад взяли. Сопротивлялись они отчаянно.

Может, оттого король наш и злой сейчас? Я бы на его месте тоже злился, сладкая бузина, — потерять трех дружинников... А они-то у него все считанные. Не богат Желеслав, прямо скажу, не богат.

— Ты про Яроша давай, а, — дернул его за рукав музыкант.

— А ты что, сладкая бузина, песню никак про него сочинить задумал?

— Вот еще! Выдумаешь тоже! Просто интересно.

— Ты, если надумаешь сочинять, меня про другого вожака расспроси. Про Сыдора из Гражды.