Добро пожаловать на Аврору!

Непонятно было, однако, откуда он про меня все знает. И что это за дом, в котором ждут? Дом Хранителей в Динасдане, бордель в Кобе или какая-нибудь нора аврорских земноводных? Я напрягал сознание, выжимая оттуда все, что помнил о мурлоках, и читал доступные мне материалы вики по Авроре.

В итоге я смог найти упоминания о трех поселениях этой расы. Ближайшее оказалось всего километров в двадцати. Выяснив это, я так переволновался, что попытался сразу же туда отправиться. Первый раз я прошел, смеша соседей своей походкой и постоянными падениями, метров десять от порога.

Второй раз — пятнадцать, а третий — всего лишь пять, потому что меня вовремя поймал отец. Четвертая попытка не удалась вообще. Я потерял двадцать процентов жизни, упав со ступенек и вывихнув ножку. Сдался я где-то на пятнадцатой попытке, когда меня — грязного, ободранного и орущего — доставала мать из куста крапивы на окраине деревни.

Я впал в депрессию. Глядя на свое апатичное чадо, эти милые люди тоже грустили. Меня даже отнесли к местной знахарке, которая брызгала на меня кисло пахнущей водой и щекотала кроличьей лапкой, а потом вызывала солнечных духов, которые должны были вселить в меня радость и бодрость.

Духи не откликнулись, но вместо них пришла беда. На деревню напала группа начинающих некромантов, которым нужно было выполнить какой-то квест в угоду их темному божеству. Я настолько уже привык к дурацким шуткам Эфира, что даже не удивился, когда увидел Алису во главе двух рейдовых четверок. Грустно, но, с другой стороны, радостно было увидеть Нику — раз она здесь, значит, ее тело еще при ней.

Еще больше порадовал тот факт, что она старалась не участвовать в истреблении деревни.

К тому времени я уже с трудом вспоминал свой изначальный образ. Месть, предательство Эйпа, мысли о том, чтобы вернуть себя, покидали мое сознание. Но момент, когда Алиса заживо сожгла моего отца, а потом вызвала костяные шипы, пробившие пол, и ими отбросила мою мать от меня, чтобы потом разорвать ее на куски, я не забуду никогда. И никогда не прощу Эфиру тот реализм, который он создает.

Увидев все это, я зашипел. Мою матерную тираду система перевела в набор самых страшных звуков, которые мог произвести младенец. Я думал, что ненавижу Эйпа, но оказалось, что я даже не знал раньше, что такое ненависть. Если бы я сумел, то молочными зубами, всеми тремя, перегрыз бы горло Алисе.

Алисе было плевать. Она улыбалась, глядя, как ее помощники истребляют деревню. Она улыбалась, когда доставала меня из кроватки.