Добро пожаловать на Аврору!

Радостная улыбка на клыкастой морде меня даже несколько смутила, учитывая, что я собирался проделать.

— Але, Мумба-Юмба! — Гриндуум аж подпрыгивал от нетерпения. — Тьфу, то есть абориген, шуруй сюда.

Я изобразил улыбку, не реагируя на тупые оскорбления и сканируя округу на предмет ненужных свидетелей.

— Ну, шустрей давай! Че там за шухер?

— Бунт пролетариата против империалистских капиталистов.

Я широко развел руки, демонстрируя дружественные намерения, но орк и не ждал подвоха, переваривая услышанное. Его грубое «че?» застряло в горле, когда я быстрым движением ткнул его в подмышку ножом с парализующем ядом.

«В Эфире! Вы напали на игрока без объявления войны. Ваша карма понижена. В случае продолжения агрессии или в случае смерти игрока вы получите статус убийцы. Любой игрок сможет убить вас без штрафа к карме».

Да что ты говоришь! Какие мы, блин, обидчивые…

Вместе с системным сообщением перед глазами у меня повисла красная пелена. Гриндуум хрипел и вращал глазами, пытаясь пошевелиться или хотя бы позвать на помощь.

Возможно, ему даже было страшно, а я пожалел, что отсюда не дотащу его до борделя, до той самой конструкции, где он так заботливо держал меня до прихода Райпера.

Я подхватил оседающее тело и торопливо поволок его в проулок. Даже вспотел — еще один бонус от оцифровки, только теперь со знаком минус. Игроки не потеют, лишь теряют выносливость. Я же теперь взмок так, что даже шея зачесалась.

Хрен с ней, с этой кармой. Бросив тушу орка в проулке, добавил ему парализующего яда.

Вдруг на такую кучу мяса требуется повышенная доза? Потом не удержался и несколько раз с размаху пнул его по голове.

«В Эфире! Вы напали на игрока без объявления войны. Ваша карма понижена. В случае продолжения агрессии или в случае смерти игрока вы получите статус убийцы. Любой игрок сможет убить вас без штрафа к карме».

После каждого оповещения системы я бесился и бил снова. Остановился, только когда мы оба оказались в красном секторе — орк по состоянию здоровья, а я по состоянию кармы.

Но его проняло. Такой сильный, важный, из крутого клана лежал сейчас и поскуливал, а мелкая туземная тумба-юмба втаптывала в грязь его крутую броню со знаком Хранителей.

— А вот теперь поговорим. — Я присел на корточки и приставил нож к его глазу, — Сейчас тебе полегчает, но если дернешься или хоть моргнешь, то все повторится. Подлечу тебя, а потом буду по кусочку резать. Ты большой, тебя надолго хватит. В городе бунт, все твои немного заняты, так что думай пока.