Магия беды

Как подобно мокрой одежде, развешанной на веревке, свисала кожа. Афина подпитывала ее, помогала устоять на ногах, но мать Хантер больше не принадлежала этому миру.

– Хантер! – Голос Афины затмил собой Эбигейл, отчего по задней части шеи поползли мурашки. – Что-то не так с вратами! Не жди солнцестояния, чтобы исправить их. Обещай мне!

Хантер моргнула сквозь подступающие слезы.

– Я обещаю!

Эбигейл взглянула на пригвожденного к яблоне волка, силуэт которого продолжал мерцать под угрозой смерти. Затем она повернулась и посмотрела мимо Хантер на Мерси, споткнувшуюся о Зену, которая изо всех сил старалась удержать девушку на безопасном расстоянии.

– Позаботься о своей сестре, – произнесла Эбигейл. – Вы будете нужны друг другу сильнее, чем когда-либо.

Хантер закричала, когда Фенрир ухватил развевающуюся юбку платья Эбигейл и потянул ее к себе. Зверь разорвал одежду Эбигейл. Его зубы вонзились в спину, и ткань окрасилась в алый цвет.

Филин пронзительно завыл, а Эбигейл, обернувшись к Фенриру, приложила свои ладони к косматой шерсти зверя.

Он вспыхнул как сухая щепка.

Боевой клич Афины заглушил крики Эбигейл, и пламя поглотило мать Хантер вместе с монстром.

Колени Хантер подкосились, и она рухнула на землю, – пламя погасло, и разлом в небе исчез так же быстро, как и появился. Слезы обжигали щеки Хантер, из ее разодранного предплечья сочилась кровь. Теперь она просто будет окроплять землю, пока время в этом мире не закончилось.

Хантер не могла издать ни звука, Зена с рычанием кружила вокруг обугленных останков женщины, которая привнесла так много света в этот мир.

От Фенрира, так и не закрепившегося в этом мире, не осталось и следа. Мерси бросилась к дереву, на котором не осталось ни единого напоминания об их потере. Подбородок Хантер дрожал, пока девушка наблюдала, как ее сестра сползает по стволу в траву рядом с прахом матери.

Может быть, они останутся на поляне у подножия яблони и позволят нежному иллинойскому ветру стереть их с лица Земли.

Глава шестая

Шериф Дирборн поднес к губам термокружку с символикой «Чикагских медведей» и подул в округлый вырез на оранжевой крышке, прежде чем сделать глоток.

Лесной орех. Любимый вкус Дирборна. Он причмокнул губами, подул в темно-синюю кружку, остужая напиток, и отпил еще немного. Триш добавила лишний пакетик сахара, хотя прекрасно знала, что он пытается сократить потребление сладкого.

Он оставил кружку с кофе, приближаясь к последнему светофору Гудвилля.