Всего лишь я

Захотелось вернуть ноги на лежанку и, наплевав на все, попытаться вновь уснуть. Нет. Не годится. Надо вставать, идти, придерживаясь за стену, к выходу, где стоит бочка. Зачерпнуть глиняной миской воду и, придерживаясь стены противоположной, подойти и дать напиться старику. Слишком долго они маринуются вместе. Кайс не мог так просто оставить старика наедине с бедой.

Знакомый по множеству предыдущих бессонных ночей маршрут был преодолен весьма скоро, и вот уже до слуха Кайса долетел звук, с которым встретились зубы старика с невидимым в темноте глиняным краем миски.

— Не выбей ты! Там у тебя их всего два с половиной осталось. Чем шамкать станешь?

Пьющий не спешил с ответом, смакуя воду, отпивая мелкими глотками, словно растягивая удовольствие. Наконец с водой было покончено, и Кайс ощутил, как руку его толкнула миска.

— Двигай свое тело в сторону, я присяду.

— У тебя своя берлога есть, вот и ступай туда.

Даже в темноте, не видя лица старика, Кайс понял по голосу и интонации, что тот улыбается.

— Ну что, дед? Легче?

Осторожно, будто боясь спугнуть кого-то невидимого резким звуком, старик попытался вдохнуть. Резкий приступ еще более страшного кашля свел судорогой тощее, изможденное тело. Казалась, что еще мгновение, и это тело рассыплется от напряжения. Кайс ухватил старика за плечи, попытался уложить того на место. Вышло только с третьей попытки. Согбенный вдвое кашлем старик никак не желал разгибаться.

— Плохо дело, — сокрушался Кайс. — Еще один такой приступ…

Договаривать, что именно произойдет, не требовалось.

Они оба понимали, что смерть уже протянула костлявые руки к своей жертве, и лишь сырой мерзкий воздух тюремного каземата удерживает ее от того, чтобы сжать исхудавшую шею и прекратить мучения старика. Даже смерть не могла побороть в себе брезгливости и, заскочив в их узилище, спешила убраться восвояси. Но придет тот день, вернее, ночь, и она закончит то, что должно ей.

— Дай еще воды.

Кайс отправился к бочке, семеня в потемках, всё также придерживаясь рукой за стену.

— Может, погреемся?

Зачерпнув из бочки новую порцию, Кайс вернулся к больному и, присев рядом, протянул миску в темноту.

— Для чего? Ты же знаешь, что этот огонь не лечит, моя карта не исцеляет.

Приступ отступил. Или вода прогнала ком из горла, или воспоминание о чудесном огне, но старик перестал тяжело дышать и нашел в себе силы для ответа:

— Черт с ним, с исцелением! Хочу видеть человека в свой последний час, а не темноту.