Боргильдова битва

И застывший подле неё немолодой Ётун, опирающийся на громадный боевой топор с рукоятью, поднимающейся до середины груди. Густые, пробитые сединой усы спускаются до ключиц, простой плащ скрывает плечи.

Слейпнир перешёл на неспешный, исполненный достоинства шаг. Не к лицу владыке Асгарда лететь сломя голову, тем более на глазах у гримтурсена.

Великан поднял голову, усмехнулся.

– Приветствую могучего О́дина, Отца Богов.

– Приветствую достойного Мимира, хранителя Источника Мудрости.

– Позволь мне избегнуть долгого разговора о пустяках, Отец Дружин.

Тебя привело ко мне что-то необычайное, не так ли? Садись, – ётун указал на отполированный до блеска старый корень. – Дом мой прост, и не надлежит владыке Гунгнира входить под его своды. Пригласив тебя, О́дин, я бы тем самым тебя же и унизил.

– Оставь искусные речи, Мимир, отец мудрости, – Старый Хрофт сел на жёсткий корень, куда указывал ётун. – Мы слишком давно и хорошо знаем друг друга. Я буду говорить в любом месте, что угодно тебе.

– Тогда давай говорить здесь, – великан повёл рукою.

– Как пожелаешь, – О́дин с трудом сдержал нетерпение пополам с раздражением. – Случилась беда, мудрый Мимир. И не из тех бед, что мы привыкли встречать копьём, молотом или магией.

– Говори, говори, Отец Богов, – Мимир опёрся на огромный топор. Тревоги в его голосе отнюдь не слышалось. – Моё бытьё здесь спокойно и бестревожно, а вести приходят редко.

Не считать же за оные очередную победу твоего старшего сына над моими лишёнными разума сородичами?

О́дин вздыхает про себя, но не показывает виду. И начинает рассказ.

Мимир слушает не перебивая и всё так же стоит, опершись на громадный топор. Время от времени он кивает, словно в повести Отца Дружин ему встречается что-то знакомое.

– И ты пришёл ко мне просить совета? Ты, владыка Асгарда, принёсший самого себя себе в жертву?

– Именно к тебе, мудрый Мимир. В прорицании вёльвы я должен буду спросить совета у твоей отсечённой головы перед самой битвой Рагнарёка.

Ётун только ухмыльнулся.

– Советоваться с моей отсечённой головой… Неплохо. Но пока что она ещё крепко сидит у меня на плечах. А ты, бог О́дин, – великан вдруг наклонился к самому лицу Отца Дружин, – видать, совсем разуверился в себе. Забыл, почему ты бог.

– Говоришь загадками, мудрый Мимир.

– Это мне наиболее свойственно, бог О́дин.