Боргильдова битва

– Отчего не попросишь её сам?

– Она до сих пор в обиде на меня, что я предложил выдать её за йотуна – всё тот же случай пропавшего Мьёлльнира.

– Я скажу ей, – кивнул Отец Богов. – Чего хочешь для себя, хитроумный?

– Ничего, – попятился Локи. – Ничего, Ас воронов. Если верны видение и знамения, если окажется, что…

– Что должно оказаться? Что это не Рагнаради? – мрачно изрёк Старый Хрофт. – В той битве нам предсказаны всеобщая гибель и конец мира. Здесь же никаких пророчеств не прозвучало.

– Ты не веришь в это сам, владыка Асгарда.

– Будь проклята твоя проницательность, Локи.

– Могу ли я спросить, почему?

– Почему я не верю в победу? – слова давались небывало тяжко.

– Да, – бог огня впервые взглянул Одину в полные гневной тревоги глаза. – Ты не веришь в неё, Игг. Хотя при Рагнаради… конечная победа… – он запнулся, отводя взгляд.

Он не сказал «нам», подумалось Одину.

– Почему же мы не сможем взять верх в этой битве?

– Сделаем всё, чтобы смочь, – ушёл от ответа Отец Дружин. – Фрейя узнает о моём желании. Лети в Ётунхейм, Локи. Надеюсь, ты принесёшь оттуда добрые вести.

Бог огня криво усмехнулся. Последняя фраза была пустой, совсем пустой и вовсе несвойственной Отцу Дружин.

– Надеюсь, – ответил Локи такой же пустотой.

Ушёл… Старый Хрофт дослушал затихающие шаги того, кто породил его, Одина, убийцу.

Фрейя, конечно, согласится. Едва ли Локи что-то удастся, но – пусть… А ему, Отцу Дружин, пора оправдать это своё прозвание. Если что-то и может изменить грядущее – так это вставшие под знамёна Асгарда рати, со всех концов Большого Хьёрварда и сопредельных земель, куда открыт путь самому Одину и его детям.

Молот и копьё, копьё и молот. И тогда любой силе придётся поломать зубы о стены Асгарда!

* * *

Фрейя, конечно же, не отказала Отцу Богов. Набросив волшебное оперение, Локи взмыл над блистающей золотом крышей Валгаллы; собравшиеся асы проводили его долгим молчанием.

Они разошлись наконец – вернувшись к обычным делам, ибо мир Большого Хьёрварда никуда не делся, и никуда не делось повседневное, чем обязаны заниматься боги; справедливость – их ремесло.