Боргильдова битва

И да, гибель его тела будет означать смерть и его божественной сущности, накрепко привязанной к тварному бытию.

Пустые равнины исчезают, кажется, что нет ничего, кроме лишь захлёстнутой вокруг запястья петли да вонзённого в грудь острия. Безжизненные пространства вокруг, словно никогда и не случалось огненного мига творения. Взор Отца Дружин проникает всё глубже, стены серого тумана расходятся, и он, повиснув на самом краешке сознания, вдруг видит – наверное, так же, как видела своё и великая вёльва.

За туманами и мглой медленно поднимаются семь исполинских фигур, настоящие великаны, куда там заносчивым гримтурсенам! Этим по колено окажутся самые глубокие моря, они достанут Ёрмунганда[5] двумя пальцами и насадят на крючок, словно ничтожного червя.

Семеро. Четверо мужчин и три женщины. Мужчины в коротких туниках, открывающих правое плечо, женщины, напротив, в ниспадающих до пят одеяниях самого чистейшего белого цвета, какой только доводилось видеть Отцу Дружин – куда там горным снегам!

Старый Хрофт пытается вглядеться пристальнее, различить лица – бесполезно, он почти слепнет, словно глядя в упор на яркий, невыносимо яркий огнь.

За спинами семёрки встаёт жутковато-алое огромное солнце, слепит взор, и там, в дальней дали, смутно угадываются очертания ещё двух фигур, недвижных, словно изваяния – расправившего крылья орла и свернувшегося кольцами дракона. Деталей уже не различить, даже всматриваться в эту пару невыносимо, и Старый Хрофт переводит взгляд на хорошо различимых уже семерых.

Да, идут. Грядут в силах тяжких – потому что за ними смутно угадываются очертания словно бы муравьиных скопищ: это маршируют воины, бесчисленные, подобно песчинкам на морском берегу или снежинкам во вьюге.

Кто они? Что им нужно? Какие силы открыли это видение его взору? – Отец Дружин не знал. Но точно ведал одно – идущие сюда идут со злом, и тут не оставалось никакого сомнения.

Со злом самым что ни на есть определённым, таким же, что несли гримтурсены, раз за разом нападая на Асгард, или Дальние, направляя своих слуг в пределы людских владений. Они шли с войной, и никто не мог знать, почему или отчего.

Впрочем, никому этого и не требовалось. Когда-то давно Старый Хрофт пытался говорить с вожаками инеистых великанов – лучшие воины тех погибали под ударами неотразимого Мьёлльнира, но место их тотчас занимали новые.