Боргильдова битва

Те же великаны – сильны, могучи, но не привыкли сражаться сообща, и Носитель Молота расправлялся с их лучшими богатырями поодиночке. Дальние слишком упирают на магию, словно страшась честного боя, и мастера народа гномов научились делать зачарованные клинки, пряча руны в толще прокованного металла, так, что мечи эти умеют разить созданное колдовством и неуязвимое для обычной стали.

Так было, так есть. Но останется ли так?

Ибо ётуны трудятся все вместе, повинуясь единой воле. Породившая Локи никогда не правила ими, у гримтурсенов вообще старшие в семьях имели власть лишь над ближней роднёй.

И не изменилось ли чего на дальнем юге? Быть может, там тоже творится нечто небывалое, неслыханное от века?

Фригг молча взглянула на склонённое чело супруга. Покачала головой и тихо вышла; дверь покоя затворилась, а Отец Дружин даже не поднял взгляда.

…Собравшиеся на совет асы выслушали владыку Асгарда в молчании.

– Ты, Одаривающий.

– Следует, чтобы брат Бюллейста отправился б к своей матери и вызнал бы все подробности.

– Она не ответит, – проворчал Локи, отводя взгляд. – Даже на порог не пустит.

– Ты, Молчаливый, – прервал хитроумного аса Отец Дружин.

– Следует, чтобы владыка Бильскирнира отправился бы на север и пленил Лаувейю. Здесь, в Асгарде, мы узнаем всё.

– Пленить мою мать? – вскинулся Локи.

– Чтобы жил Асгард, – отчеканил владетель железного башмака.

– Чтобы жил Асгард, – один за другим кивнули слепой ас, пасынок Фригг, и длиннобородый владыка поэтов.

– Стойте, стойте! – Тор, устрашитель великанов, воинственно задрал рыжую бороду. – Мой Мьёлльнир сокрушит любого из рода гримтурсенов, что правда, то правда. Но много ли толку, если я притащу сюда пленницу? Она не станет говорить.

– Что нельзя вырвать силой, можно узнать чарами, – раздался низкий голос Мудрого Аса.

– Один раз мы уже поступили бесчестно, – дочь Ньёрда гневно вскочила со скамьи. – Пролилась кровь ванов. Не стоит повторять той ошибки.

(Комментарий Хедина: кто в тогдашней войне поступил бесчестно, и полностью ли вина за пролитие первой крови лежит на асах, вопрос далеко не решённый. В истории Гулльвейг слишком много белых пятен.