Окаянный груз

— Мне никто голову не морочил! Своим умом живу!

— Эге... А я, Хватан, Грай, Юржик, выходит, заемным?

— Ну... — смутился Ендрек.

— Д-добро... Попытаюсь тебе пояснить, во что мы верим. Ты драку мою с лесником видал?

— Ну, видал...

— От начала до конца?

— Ну, от начала...

— Д-да что ты «нукаешь»? Не на подводе едешь... Видел, так и говори.

— Видел. От начала до конца.

— Здоровей он меня? Тяжелее?

— Да... — протянул студиозус. не понимая, к чему клонит сотник.

— Кулаки, что кувалды, об шею жердину сломает и не поморщится.

— Так.

— Скажи честно, верил, что я его побью?

— Нет, — тут уж Ендрек не кривил душой. Случись биться об заклад, а в Руттердахе среди студентов бытовало увлечение и петушиными боями, и бараньими стычками, и травлей псов, и даже схватки между самцами рыбы-колючки, он на Войцека не поставил бы.

— П-правильно, что не верил. Я против него, что ты против меня. Так и Малые Прилужаны супротив Великих Прилужан — и войска реестрового м-меньше, и города беднее, и храмы не такие прекрасные, земля, и та, не столь родющая.

— Не знаю, пан сотник... Может выучкой воинской. Он ведь тот же кметь...

— Н-нет, не выучкой. Если б я на саблях с ним рубился, тогда да, а так...

— Ну, тогда точно не знаю.

— Эх, пан студиозус, пан студиозус, — Меченый покачал головой. — Яростью я его взял.

— Яростью?

— Да. Не ослышался ты. Ра... растолковать, а?

— Растолкуй, пан сотник, — Ендрек принял из рук пана Шпары влажную тряпку.

— Добро. Слушай. Лесник с детства силушкой не обижен.

— Откуда ты это знаешь?

— Да насквозь я таких, как он, вижу.

— А-а...

— То-то... С детства, с отрочества он привык быть сильнее всех, главнее всех, лучше всех. А найдется кто смекалистее или ловчее, красивее или умнее — в нос. Разговор короткий. К зрелым годам он уже уверился в своей силе окончательно. Н-нет соперника, равного по силе, да и быть не может. Самый-самый. А коль привык побеждать походя, лень в сердце завелась. Воля к победе запропала куда-то.

Ендрек в который раз пожал плечами.

— Не знаешь? И я не знаю... Добро. Довольно про лесника. Обо мне слушай. Я с малолетства привык за все бороться. Как кутенок в своре. Привык, что запросто в жизни ничего не дается. А значит, злость во мне поселилась. Погоди кривиться. Мы с тобой по разному злость понимаем. Она, прежде всего, не жестокость или кровожадность, а упрямство. В лепешку расшибись, а своего добейся. Во так, пан студиозус.