Окаянный груз

Да и вообще, он никаких чувств не выказывал. Словно и не человек вовсе, а кукла фарфоровая. Только сказал тихонько:

— Я понимаю твою обиду, пан Войцек. На твоем бы месте я бы с ума сходил. Пожалуй, уже подоконники грызть начал бы. А воин я или не воин, на южных рубежах поспрошать надо. Можно и наших — они не хотели меня отпускать, едва бунт не затеяли. А можно и кочевников, гаутов и аранков. Только мало кто из них, с моими десятком повстречавшись, обратно за Стрыпу ушел.

— Говоришь т-ты гла-адко.

Пан Либоруш блеснул глазами из-под густых бровей, но сдержался.

Не ответил. Видно наслышан был, скольких шляхтичей Войцек на поединки вызвал на насмешки над своей речью. На словах-то он запинался и давился, а вот с саблей не в пример вольнее обращался. Скажем прямо, пела сабелька в руках порубежника соловьем и мелькала легким мотыльком.

— Тихо, Войцек, не лезь на рожон, — с нажимом проговорил полковник. — Назначение нового сотника не моих рук дело. Гетманский приказ. Ты ж меня знаешь, я тебя словно сына родного.

..

— То-то я и вижу, — угрюмо, но уже без прежнего азарта бросил Меченый. Вздохнул, перекатился с пятки на носок. — В-выходит, это теперь твой дом, пан Либоруш. Владей.

— Можешь жить тут, сколько душа пожелает, — твердо проговорил новый сотник. — Я — человек холостой, бездетный. Сюда даже без денщика прибыл, авось среди местных найду.

— Так и у меня семья не велика, — Войцек начал успокаиваться. Он слыл горячим, но отходчивым. — Побудьте тут, панове, я распоряжусь моими собираться.

У Радовита переживу — дом через площадь. Да ты видал его, пан Либоруш. Красная черепица и ставни петухами расписаны.

Пячкур открыл рот, чтобы возразить, но полковник незаметно дернул его за рукам — не лезь, мол, со своей добротой, только пуще обидишь.

— Я быстро, — тряхнул чубом Войцек. — А после пойдем, сотню покажу. Представлю.

Широко шагая он вышел из горницы и плотно притворил за собой дверь.

Пан Симон сокрушенно покачал головой.

— Видишь, какой он, пан Либоруш.

— Вижу, — отозвался шляхтич. — Чтоб его в друзьях иметь, я пять лет жизни не пожалею. Жаль, что он ко мне не очень...

— Ладно, ничего, даст Господь, возведем пана Януша на престол, к себе заберу, в Берестянку. Хорунжим или наместником, на выбор. Добрый воин. Да ты садись, пан Либоруш, в ногах правды нет.

Полковник, подавая пример, грузно опустился на лавку.

Новый сотник помедлил. Шагнул к стене с оружием, легонько дотронулся ногтем до ножен старой сабли.