Кровь эльфов

— Ладно, — здоровяк махом опрокинул кружку, — я вам так скажу, — он помахал пальцем, — будьте как дома путники. Я ни в чем не откажу. Вот.

За окном наступала темнота. Солнце зашло за горизонт. Тоже давно они такого не видели. В эльфийских лесах-то вечный полумрак.

Так и сидели за столом. Нервно пили чай. Молчали. Гилберт не смог выдержать тишины и принялся болтать. О всяком. Начал со зверушек, мол, любит их подкармливать. Знает, что неправильно, но помогает. Душа у него добрая. Затем про деревья, что, где растет.

— Хороший ты мужик, Гилберт, — вдруг подал голос программист, — правильное дело делаешь. Природа, она мать наша. Беречь её надо.

— Вот, — помахал ладонью друид, — я и говорю. Все мы от одного пошли. И все вместе уйдем. И кустик, и мужик, и собачка, — он упёр руки в колени, покачал головой, — только проклятые эльфы, ничего не понимают! Ублюдки, нахлебники! — схватил свою чашку и метнул в стену.

— В городах, вот тоже, — тихо отхлёбывая чаю, продолжил Чизман, мельком поглядывая на хозяина, — не понимают. Дымят, в воду сливают всякую гадость, грязь повсюду. Вот, в Каменоре — зажали реку в берега каменные и всё. Где красота-то? Аж за сердце берёт.

— Да, прав, — здоровяк даже руками хлопнул, — надо вот строить хижину возле лесочка. Огородик разбить. И жить так. В мире с природой. Что дала тебе, то и берёшь. Не больше, не меньше. Только соседу занял, если что и всё.

— Ну, знаешь, — поморщился Чизман, — не хватит на всех людей земли, чтоб каждому хижину и огородик. Да в гармонии с природой...

— Так это, — приосанился Гилберт, помахал ладонью в воздухе, будто бы подрубая что-то, — надо лишних подрезать и всё. Чтоб ровно столько было людей, сколько для гармонии надо.

— Пф, — Валера выдохнул, выплевывая изо рта чай. Утёр губы, — извините, — просипел он.

— А не жалко тебе людей? — поинтересовался программист.

— Чего их жалеть? — здоровяк скривился, — надо будет — нарожают ещё.

— И своих детей бы, — спросил Чизман, рассеянно потирая лоб, — тоже подрезал бы?

— Своих? Своих нет. В другое место бы отправил, — Гилберт облизнул губы, — не, не, не.... Своих не смог. Тещу бы отвёз в лес, волкам на радость. А детишек нет.