Кровь эльфов

Пустой желудок урчал, требуя пищи. Но нет. Он выше этого.

— Знаешь, что такое этично? — неторопливо жуя, спросил программист, — это когда подходит под нормы морали или этики или ещё чего-то там, — он проглотил кусок, — так вот. В рамках той морали, то есть места, откуда мы, — это неэтично. Наверное. Все-таки мы и дворфы совсем разные виды. Может, они вообще от кабанов произошли. А кабанов мы едим, — Чизман задумчиво покрутил пустой палочкой в воздухе, — правда, у коротышек этих разум есть. Но опять же — может у свиней тоже есть самосознание, а мы их не понимаем.

Но не суть. Я к тому, что та мораль осталась в том месте. А здесь всё другое. То есть, если мы тут как гости — то должны принимать местные традиции. Так ведь? Скажи, дорогая, вы этих дворфов часто едите? — спросил он у Лиландель.

— Ну, не очень, — поморщилась та, уминая жареное мясо, — редко они сюда заходят. Но если зашли, то мы их с радостью, — махнула рукой она, — это прямо наши традиционные эльфийские ценности! Кто в лес зашел — того на хавку.

— Вот! Видишь? — программист взглянул на Валеру, — традиция. Когда вернёмся с тобой назад, — он схватил еще один шампур, облизнулся, — то дворфов уже не будем есть. В первую очередь, потому что их там нету. Но та мораль снова будет действовать. Так что здесь — принимай местные традиции и местную мораль. Вот так вот, — закинул в рот ещё один кусок.

— Да ну тебя, — обижено бросил через плечо парень. И шагнул в сторону. Выглянул из этой ямки. Вроде бы никого. Впрочем, никого и не могло быть.

Просто хотелось отвернуться от них. Не смотреть на это всё. Этот Чизман еще и издевается. Как обычно.

— Студент, — рука программиста вдруг легла на его плечо, — ты это, не оскорбляй местных. Даже у нас, люди обижаются, если не примешь их угощение. Не выпил за здравие — оскорбил хозяина. Не попробовал салата — обидел хозяйку. А тут еще меня позоришь перед девушкой.

— Отстань, — бросил он со злобой.

— Валера, — голос у Чизмана стал совсем другим. Без привычного показушного бахвальства. Без насмешливых издевок и ехидства.

Серьезный уверенный тон. Так с ним разговаривал отец, когда он чуть не бросил учебу из-за девушки. Сел тогда рядом, на кухне. За окном ночь была, лампочка желтая светит одна в засаленном абажуре. И начал говорить, серьезно, по-мужски.

— Сынок, девок много, а жизнь у тебя одна. Сейчас из-за этой бросишь учебу и что дальше? В армии жизнь год портить? Потом всё равно придется куда-то идти доучиваться. Я понимаю, что тебя сейчас лихорадит.