Богиня по ошибке

 – Да, я отдавала себе отчет в том, что выбалтываю вслух все, что у меня на уме. И… да, я понимала, что утром меня ждет тяжкое похмелье и головная боль. И все же… я ничего не смогла с собой поделать и хихикнула.

– Должно быть, ты слишком много выпила.

– Ничего подобного!

Он фыркнул; его грудь заходила ходуном, и я снова хихикнула. Потом я заметила, что фыркать он перестал, а вибрация не прекратилась, и широко открыла глаза.

Он смеялся. Надо мной, но все же смеялся! Смех у него оказался приятным; его лицо вдруг из красивого, но холодного превратилось в красивое и славное.

На меня саму от смеха напала икота, и он не выдержал.

Аланна остановилась перед дверью – я смутно помнила, что за ней находятся покои Рианнон; она смотрела на нас и, как я заметила, сама еле сдерживалась от смеха. Она увидела, что я смотрю на нее, пьяно хихикая и икая попеременно, и, густо покраснев, поспешно распахнула дверь и пропустила нас вперед. Да, у Рианнон явно проблемы с чувством юмора!

– Черт – ик! Оказывается, у меня в самом деле огромная – ик! – кровать!

Уложив меня на «в самом деле огромную» кровать, Кланфинтан, не переставая улыбаться, посмотрел на меня сверху вниз.

– Спасибо… ик! за то, что прокатил! – Разразившись пьяным смехом, я зарылась лицом в мягкую подушку. Я ведь и в самом деле приехала сюда на нем – вот умора!

– В прошлый раз ты держалась совсем по-другому. – Он по-прежнему улыбался, но в его бархатистом голосе послышались задумчивые нотки. Хоть я и была пьяная, я отчетливо их расслышала.

Я делала отчаянные попытки протрезветь. Икота сразу прошла.

– Ну и что тут такого. Сейчас я… м-м-м… веду себя как обычно.

– С тобой не может быть ничего обычного, госпожа Рианнон.

На миг я пожалела о том, что он больше не улыбается. Потом я вспомнила о том, что он – конь и сегодня должна была быть наша первая брачная ночь; судя по испуганному лицу Аланны, в их мире творится много такого, о чем я и понятия не имею.

Я закрыла глаза и услышала собственный пьяный шепот:

– Да ладно… все равно! – Я громко всхрапнула.

Словно уловив сигнал, Аланна вмешалась:

– Господин, позволь проводить тебя в твою опочивальню!

Ответом ей послужило молчание, и мне захотелось открыть глаза, но я чувствовала на себе его пристальный взгляд. Не размыкая век, я глубоко, со всхлипом, вздохнула и испустила еще один совсем неблагородный храп.