"Гарем" Лорда

А уж он постарается!

Местный климат, как и предполагали оставшиеся далеко в другом мире умники, опираясь на сделанные во время предыдущих переносов снимки и замеры температуры в только что вернувшейся камере - здесь не грозил быстрой смертью от переохлаждения. Порядок! Из минусов в этом вопросе было только то, что у него, как и у всех остальных - не было совершенно никакой одежды. Это создавало определенные неудобства и слегка напрягало. Впрочем, не фатально.

Зато именно у него, в качестве платы за риск: присутствовала великолепная бонусная возможность, не заморачиваясь поисками кремня и суетливым трением деревяшек друг о друга – без проблем развести огонь.

Так что по сравнению с остальными попавшими сюда бедолагами - он сказочно богат!

Ну, а в сравнении с собой недавним – просто счастливчик!

Еще совсем недавно заточенный на нижнем уровне тюрьмы, Виктор не позволял себе даже слишком часто мечтать о свободе. Чтобы не растравлять душевные раны практически несбыточной надеждой на маловероятное.

Эти мечты выражались в каждом отжимании от бетонного пола камеры. В каждом ударе рукой в ежедневном многократном «бою с тенью». В каждом поднятии ног и приседании была надежда на то, что все еще может измениться. Он занимался своим телом так много и так яростно, что сейчас едва ли был не в лучшей форме, чем в двадцать лет.

И почти в каждом сне он получал заветную свободу!

Еще к минусам можно было отнести то, что помимо средства для добычи огня у него больше не было вообще ничего, что дало бы ему фору перед остальным контингентом изгнанников.

Но тут уж ничего не поделаешь - камера перемещения не пропускала абсолютно никаких предметов, кроме самих живых организмов.

Ни шлейки, ни даже нитки на лапе. Это было выяснено на собаках, которых отправляли первыми.

Контейнер возвращался: собаки в нем отсутствовали, а ошейники, веревки и иные вещи, одетые на них перед запуском установки, оказывались лежащими на полу.

В результате каких экспериментов появилась сама возможность перемещения в иную реальность - рыжий Вильм ему не рассказывал. Похоже, старинный приятель и сам этого толком не знал или просто не хотел вдаваться в ненужные ему подробности научных изысканий умников из императорской академии.