Месть Империи. Братство Астарты

Женщина мгновенно прижала руки, закрывая грудь. Теперь, когда она стояла перед ними практически голой, было отлично видно, что это совсем юная девушка.

Иоанн недовольно поморщился:

— Лу́ка, что ты делаешь! Мы же не варвары!

Патрикий тоже вяло возмутился:

— Действительно, комит, что это вы! — Его глазки с интересом рассматривали обнаженное тело. — Хотели показать нам ее фигуру? Согласен, хороша, но мы же не продавать ее собрались.

Велий вместо ответа повернул пленницу к ним спиной.

— Неожиданно! — Патрикий подошел вплотную, рассматривая татуировку на левой лопатке.

На плече была выколота змея, душащая льва. Три кольца сжимали тело зверя, а голова рептилии с открытой пастью готовилась к атаке. Вся татуировка замыкалась кругом, начинающимся из хвоста льва.

Иоанн уже понял — поспать сегодня не удастся.

— Что это?

Прокопий с торжеством в голосе обернулся к нему.

— Если я не ошибаюсь, перед нами адепт братства Астарты третьего уровня.

Цезарь сжал ладонью собственный подбородок:

— Это братство объявлено вне закона императором и патриархом…

Патрикий не преминул дополнить:

— Абсолютно верно! Поэтому с каждым мгновением мы все стремительнее скатываемся в пропасть государственной измены.

Когда надо, цезарь мог быть очень осторожным и предусмотрительным. Его взгляд нашел комита.

— Лу́ка, выйди проверь, нет ли кого снаружи. Охрану отпусти спать.

Затем Иоанн вновь повернулся к пленнице:

— Я хочу знать, зачем весь этот цирк? Куда ты ехала? Что ты хотела от меня — действительно лишь вырваться из плена? Учти, мне надоело твое вранье!

Прокопий протер вспотевшую лысину:

— Мой цезарь, она ничего не расскажет. Адепты братства молчат даже в подвалах Трибунала. Надо доставить ее в лагерь и сдать императорской страже — пусть они сами разбираются.

Девушка выпрямилась и, опустив руки, перестала закрывать свои маленькие груди.

— Вы правы, патрикий, мы не разговорчивы, но сейчас особый случай. У меня есть полномочия ответить на все ваши вопросы.

Прокопий не на шутку взволновался:

— Не надо, цезарь, это ловушка! С первым же ее словом мы становимся соучастниками в глазах Трибунала.

Цезарь виновато посмотрел на своего наставника:

— Теперь уже поздно останавливаться. Пусть говорит.

Он дал знак пленнице продолжать.

— Я была послана высшим советом братства к Хозрою.