Месть Империи. Братство Астарты

За погибших получат оставшиеся в живых.

Наврус рассмеялся:

— Ты же знаешь, это невозможно. Есть стандартный имперский договор — мертвым деньги не нужны.

Сотник ничего не ответил, продолжая смотреть прямо в глаза стратилата. Пауза затягивалась. Фесалиец умел торговаться и знал, когда надо уступить.

— Ну хорошо, но ты тогда получаешь такую же долю, как и все. Пятьсот серебряных динаров на всех. Даже если вернется живым один из сотни, он получит эту сумму. — Наврус протянул руку: — Согласен?

Лава пожал протянутую ладонь:

— Согласен!

Размяв пальцы после рукопожатия венда, Наврус заложил руки за спину:

— Тогда, пожалуй, всё.

Свободен!

Уже у самого выхода Лава вдруг остановился и повернулся к командующему:

— Один вопрос. Можно, мой господин?

Наврус был настроен благодушно. Пока все шло более-менее гладко, и он мог себе это позволить.

— Ну если только один.

— Почему я? Почему венды? Ведь азарская схола первого легиона считается лучшей. — Губы Лавы растянулись в ироничной улыбке: — Хан Менгу не обидится?

Стратилат внимательно посмотрел на сотника:

— Значит, интересуешься, почему ты?

Наврус прошел в угол шатра и вытащил болванчик-неваляшку.

— Перед тем, как что-нибудь решить, я всегда тщательно изучаю вопрос. Я порасспросил знающих людей о твоей жизни, варвар, и поразительное дело — больше всего ты напоминаешь мне эту игрушку.

Фесалиец толкнул неваляшку, та качнулась и выпрямилась вновь. Он ударил ее снова. Игрушка склонилась, закачалась и поднялась, как ни в чем не бывало.

— Теперь ты понимаешь?

Глава 27

В самом центре лагеря имперской пехоты, рядом с багряными шатрами базилевса, расположились три большие палатки логофета двора Варсания Сцинариона. В отличие от сияющих золотом и красным шелком апартаментов императора жилище его первого советника отличалось от палаток простых легионеров разве что размерами, а в остальном — такой же некрашеный войлок и непритязательное убранство. Первый министр двора не любил внешнюю мишуру и показушность.

Его одежда и все его вещи имели для него лишь одно основное качество — функциональность. Они должны были быть удобными и надежными, а то, что все остальные люди называли изяществом и красотой, для него не имело никакого значения. Сын простого ремесленника из беднейших кварталов Царского Города, он сумел закончить школу при монастыре Огнерожденного Митры и даже смог пробиться писцом в дворцовую канцелярию.