Богиня по выбору

– Миледи… – Она присела в реверансе. – Позвольте, я вытру вам руку!

– Благодарю. – Я взяла из ее рук влажную льняную салфетку. – Я могу сделать это сама. – Видя, что она огорчилась так, словно ей нанесли личное оскорбление, я поспешила добавить: – Но буду очень тебе признательна, если ты принесешь мне что-нибудь попить.

– О да, конечно, миледи! – Девушка просияла от удовольствия.

– Принеси кубок и для Аланны! – крикнула я в спину девушке, умчавшейся выполнять мою просьбу.

– Конечно, миледи! – крикнула та через плечо и скрылась за большими дверями с арочным проемом, ведущими в кухню.

Порой чертовски приятно быть Возлюбленной Эпоны. Ладно, готова признать, что это приятно всегда. Я была окружена роскошью и любовью жителей. В моем распоряжении армия прислуги, цель жизни которой – услужить мне, предугадать и исполнить любую прихоть. Думаю, не стоит упоминать о шкафах, забитых великолепными нарядами, и бесчисленном количестве шкатулок (смогу ли я, наконец, остановиться?) с драгоценностями.

Что скрывать, я жила совсем не так, как позволяет зарплата скромной учительницы из Оклахомы. Такой вот подарок судьбы.

Отложив салфетку, я повернулась к столу и увидела, что Аланна пристально меня разглядывает.

– Что? – По моему тону нельзя было не понять, что я раздражена.

– В последнее время ты очень бледная.

– Я плохо себя чувствую. – Ответ вышел слишком сердитым. Я постаралась улыбнуться и продолжала уже живее: – Не переживай, я просто подхватила… подхватила (что бы сказал Шекспир?)… горячку, – закончила я, довольная тем, что помню простонародное слово.

– Это длится уже две семидневки.

Клянусь, она вела себя скорее как заботливая мама, чем подруга.

– Риа, я же все вижу. Знаешь, у тебя изменились вкусы в еде. И ты похудела.

– И что? Это все вирус. И погода отвратительная.

– Скоро зима, Риа.

– Невероятно, но, когда я сюда попала, была уверена, что здесь никогда не бывает холодно.

Я повернулась к стене и принялась разглядывать красивую картину, на которой женщина, буквально копия меня, скакала верхом на белоснежной кобыле.

Грудь была обнажена (разумеется, моя грудь, а не кобылы), меня окружали полуголые девицы (мне казалось, они должны быть именно девицами) и осыпали цветами. Над ухом послышался приглушенный смех Аланны.

– Рианнон предпочитала, чтобы ее писали во время весенних и летних празднеств. Упивалась видом своего тела.

– И не только видом, – пробурчала я себе под нос.