Тот, кто смеётся последним

После такого, Смерть просто погубит всех нас без разбора. — Ядовитая улыбка Вайна, как-будто жгла ему рот, от чего он улыбался ещё сильнее.

— Моя работа сделать так, что бы этого не произошло. Для этого, я их и создал. Это мои дети будут жертвой, а не ты или я.

— Дерьмовый план. Никому в здравом уме не нужно такое спасение. — Вайн носился по комнате как ураган, скидывая на пол всё до чего мог дотянутся, —Куклы без души не умеют любить. Такой дар для Смерти просто бесполезен, а союз с куклой — мертворождён.

— И это говорит мне тот, кому филактерия заменила сердце? — Мастер упорно не замечал проблемы.

— Чем? Чем я лучше? — Вайн взвыл от негодования, — у меня хотя бы ЕСТЬ то, что нужно приносить в жертву! В отличие от твоих игрушек! Грёбаный ты старый дегенерат! Как это вообще можно было придумать?

— Но ведь моих кукол можно научить чувствовать, любить? Придать им характер? — тик старика постепенно усиливался, Вайну, даже начало казаться, что он теряет самообладание.

— Смерть можно обмануть. Я даже не сомневаюсь, что она поведётся на такую сакральную чушь. — Певец немного поёжился, — но ни один бездушный не сможет пройти с ней через вечность. А когда она поймёт, что её обманули и вернётся — все мы познаем её гнев.

— Но ты ведь тоже не был за вратами? Откуда тебе знать?

— Хах! В отличие от тебя, я всегда могу спросить у жены. Хочешь её увидеть? Вот позову её сюда и мы вместе спросим. — Вайн начал хлопать в ладоши исполняя голосом что-то по-истине макабрическое.

— Не-е-е-т! Ради моих творений! Не смей! — престарелый мастер встал со своего кресла, сделал два шага и буквально грохнулся на Вайна всем телом. Они с шумом упали на пол и покатились, попутно пытаясь бороться.

В конце-концов побитому старику пришлось сдаться.

— Не радуйся! — он тяжёло дышал, лёжа на спине, среди своих поломанных творений — Это ещё не победа! Мои лучшие дети уже далеко, они бродят по обе стороны света в поисках своей «единственной». Жертва Смерти будет принесена, так или иначе.

Вайн даже задуматься толком не успел, как его рука скользнула к таблельному пистолету. Прозвучал выстрел. Потом ещё один, ещё и ещё. И так пока обойма револьвера полностью не опустела.

— Ты знаешь, старик, — выдохнув начал Вайн, — кажется, я хреновый стрелок, твоей голове нужна была всего лишь одна грёбаная пуля, что бы ты испустил дух.