Путь Старых Богов

Вот и все.

Дин повернулся к Мили, и тот кивнул, что ремесленник говорил правду.

- А как выглядели те люди, которые лежали на опушке?

- Да как, как наемники вроде. Морды в шрамах, доспехи не новые, не раз битые. Да наемники то были, точно говорю, шо я, не видел што ли ни разу наемников? А вот тот, который прижимал к себе мальца, вроде из благородных. Одежка у него больно хорошая была, хоть и порубленная, уж я то знаю – хамидасский шелк – дорогая, я вам скажу, штука. Ну, мы их схоронили – негоже мертвякам просто так валятся, нехорошо это, забрали мальца и поехали.

- Мы его забираем – не бойся, плохого не сделаем. Наш это малец – у него кто–то из предков был жрецом.

- А, тада ладно, а то я уж думал, себе надо брать – не пропадать же мальчонке.

Стражи расплатились, и собирались уже уходить, когда Исигнар вдруг подошел к ним, протягивая что-то в руке:

- Вот, чуть не забыл, возьмите. Это было на шее у мальца. Отдадите ему потом.

- Вот так я попал в храм – закончил свой рассказ Мин.

- А что за вещь была у него на шее? Тебе ее отдали?

- Ага. Смотри – и он снял с шеи за шнурок какую-то пластинку. Казалось, она состоит из двух металлов – белого и желтого. И посредине явно какое-то растение выгравировано.

- Как думаешь, из чего она?

- Ну, наверное, белая половинка – серебро, желтая – золото, так?

- Не-а, не угадал. Белая – это эллиниум – редкий эльфийский металл, по крайней мере сейчас редкий. Ну а желтая – это вообще непонятно что.

Наши алхимики и артефактники че-то там химичили над ним добрый месяц, но нифига не смогли выяснить про него. Махнули рукой и вернули мне обратно. Таких разочарованных физиономий я давненько не видел. Они видно решили, что все могут узнать. А эльфийские амулеты просто так не колятся!

- А с чего ты решил, что он эльфийский?

- Да это Ликар глянул когда-то на него, и говорит, мол, эльфийский это амулет. Только их уже никого не осталось, эльфов в смысле, повымерли чего-то, и давненько уже – больше чем полтысячи лет назад.

Ладно, давай топай спать, а то у тебя уже глаза закрываются.

Вик и вправду чувствовал, что его разморило, поэтому не спорил, а попрощался, и направился в свою комнату. Дошел на автомате, и тут же вырубился, не заморачивая голову тем, что еще только за вторую половину дня перевалило.

Проснувшись, он попробовал встать, но с тихим стоном повалился назад, на кровать.