Охотники. Пророчества Разрушения

– Госпожа… смилуйся… – захрипел бессмысленно дёргающийся и трепыхающийся Гасило. – Смилуйся, не губи…

– Поздно плакать, – безо всякого выражения сказала Вилья. – Ты будешь наказан. А она, – кивок на безмолвную девочку, – должна увидеть, как торжествует справедливость. Ну, что мне с ним сделать? Скажи, маленькая.

Однако девочка по имени Беата молчала, её била крупная дрожь.

Вилья подняла брыкающегося Гасило повыше.

– Скажи же мне, маленькая.

Беата отчаянно затрясла вдруг головой.

– Не можешь выбрать, – усмехнулась женщина в красном. – Вполне объяснимо. Что ж, в таком случае я позволю себе последовать собственному вкусу. С предателями и насильниками, подобными ему, поступать следует вот так…

Она резко перевернула Гасило вниз головой, взявши за щиколотки. Безо всяких усилий подняла. Поддёрнула выше, схватившись за надколенья.

И медленно принялась разводить руки в стороны.

Хомка зажмурился. Это всё, на что его хватило.

Дикий, рвущийся визг Гасило раздавался ещё довольно долго.

– Вот так и только так, – наставительно сказала Вилья замершей, точно в трансе, девочке. – Всех этих насильников – а они все насильники, дорогая, – раз, и напополам. Ну, ничего, ничего, маленькая. Привыкнешь. Это совсем нетрудно, нам надо сделать только одну совсем малую малость… не бойся, больно не будет.

И женщина склонилась к шее девочки. Обмерший Хомка увидел, как блеснули жемчужные клыки, острые, словно иглы.

Смотрела так, словно не видела в жизни ничего прекраснее.

Хомке казалось, что прошла целая вечность.

Женщина наконец оторвалась от замершей девочки, губы и подбородок были покрыты алым. Хомка ждал, что ребёнок сейчас свалится замертво, однако девочка вдруг замигала, заморгала, губы её скривились; женщина в алом пошатнулась, упала на колени, словно растратив все силы.

Напади. Ударь. Сейчас самое время!

Но Хомка не мог. Он трусил. Страх вывернул его наизнанку, последние запасы какой ни есть храбрости растратились на то, чтобы выпустить обречённых на сожжение баб из горящего амбара.

Над крышей бесилось пламя, перекидываясь на соседние строения хутора.