Странники-2: Один мир - одна жизнь

Я с удивлением обнаружил, что теперь мой противник отбивается и не может ничего продемонстрировать в ответ. Только после боя я понял в чем причина: оказалось, что за время поединка Дьявольская ловкость прокачалась аж до третьего уровня. Следовательно, возросли скорость и изворотливость, а потому я стал быстрее качка. Противник шаг за шагом отступал. Вот, мой посох задел его плечо, и он скривился от боли, но успел перебросить меч в другую руку и продолжил бой, как будто ничего и не произошло. Позже узнал, что в этом был бонус его специализации – противник одинаково хорошо владел обеими руками.

Когда посох еще раз задел верзилу, я заметил, что он потихоньку начинает выдыхаться, и уже праздновал победу, как вдруг почувствовал непонятную слабость. Хендальф выпал из рук, а я начал оседать на землю. Черт, выносливость кончилась, не успел я уложиться в отведенное время! Оппонент немедля воткнул мне клинок в сердце. Я почувствовал, как дух покидает арену и возвращается в мое тело, а комнатка «выплевывает» его наружу.

Я лежал на холодном полу и тяжело дышал, грудь в районе сердца ныла, но не так, чтобы совсем больно. Так, мелочь, на бал я точно попаду, об этом можно не волноваться. Чуть приподнялся и увидел протянутую руку. Ухватился за нее и тут же оказался на ногах, а перед глазами появилось улыбающееся лицо моего недавнего противника.

- Молодец, боец! – похвалил он и похлопал по спине. – Видно, что над статами еще нужно работать, но оружие свое хорошо чувствуешь и характер есть.

- Спасибо! – поблагодарил я немного ошарашено.

- Ты уж прости за подначки, - пробасил Мист, подходя. – Мы своих в обиду не даем, но должен же быть хоть какой-то экзамен при вступлении в наши ряды! Нам необходимо знать, что из себя представляет новичок, насколько он силен и может ли держать удар, как физически, так и морально.

- Понимаю, - кивнул я. – Меня Кириллом звать.

- Мышлев, - представился мой оппонент.

- Скорее доконаю, - ухмыльнулся громила, лишь немногим меньше Миста. Раньше я его не заметил, потому что он сидел на лавочке в тени и безучастно за всем наблюдал. У того, кого мне прочили в учителя, не было одной ноги, и опирался он на деревяшку, но это никак не уменьшало его суровости и брутальности.