Странники-2: Один мир - одна жизнь

Если участие Шмона в «Заговоре» подтвердится, он лишится всех своих титулов и пойдет на плаху, а тогда необходимость в союзе с Кровнусом пропадет.

- А ты только этого и ждешь, - хмыкнула Биларья, а Челнор помрачнел.

- Но почему? – не понял я.

- Потому что для заключения союза ему придется жениться на дочери скряги Кровнуса, а она -то еще страшилище, - пояснила воительница. – Наш бабник метит куда выше – он хочет захомутать дочку короля, но та на него не обращает никакого внимания.

- Ты не права, - хмыкнул аристократ.

– Сюси души во мне не чает.

- Это ты так думаешь, - фыркнула воительница.

На этом диалог завершился, а я наконец-то узнал, кто такая Сюсимоночка. Вообще, мне показалось странным, как Биларья разговаривает с Челнором. По меркам моего мира она, простолюдинка, должна склонять голову перед представителем высшей знати, а девушка позволяла себе такие вольности, на которые способны лишь равные или вышестоящие. За пояснениями я обратился к Кролишу, у которого как всегда нашлись ответы.

- Да ты, парень, видать с луны свалился, раз таких вещей не знаешь! Видишь ли, все члены гильдии, за исключением боссов, считаются равными, невзирая на происхождение.

Ты можешь быть принцем или даже королем, но будешь сидеть за одним столом с сыном кузнеца или вчерашним фермером и общаться с ними, как со старыми товарищами. Конечно, вне гильдии привилегии сохраняются, и на людях мы должны обращаться к Челнору по титулу, но в Логове или на заданиях – нет.

- Но Биларья говорила, что Челнор – шишка и в гильдии! А как же субординация?

- Тогда не знаю, в чем дело, - пожал плечами Кролиш.

– Видать, это у них что-то личное.

А вот Тиллини хотела поговорить со мной о чем-то, но каждый раз сама себя останавливала. Мне было интересно, что же ее мучает, но лезть с расспросами не стал. Я старался быть с ней вежливым и приветливым, но при этом давал понять, что между нами быть ничего не может. К моему удивлению, любовь ее, кажется, сейчас не сильно интересовала, у девушки на уме было что-то еще, и она нуждалась в чьей-то поддержке.

За день до приезда в столицу я немного смягчился и решил наладить отношения.

Вечером все разбрелись по спальным мешкам, а Тиллини осталась у костра на первое дежурство. Странно, но девушка оказалось не полностью беззащитной, как я думал. В детстве отец учил ее стрелять из лука, и она неплохо поднаторела в этом умении. Услышав мои шаги, девушка тут же обернулась и натянула тетиву с лежащей на ней стрелой, но, узнав меня, сразу опустила оружие.