Прошедшая вечность

Сила уже не просто кипела вокруг неё, она бурлила, взмётывалась незримыми протуберанцами, ударяла в небесную сферу, преградившую Райне и Сигрлинн дорогу в Междумирье.

– Закрытый мир, кирия? Мы провалились в закрытый мир и не заметили?

– Нет. – Сигрлинн зажмурилась, раскинула руки, волосы взметнулись, раздуваемые неощутимым больше ни для кого ветром. – Мир не закрыт. И он… закрыт. И он… – она хмурилась всё сильнее. – И это вообще не похоже на мир, – закончила она сумрачно.

– Не похоже на мир, кирия?

– Не похоже, воительница. Я не могу ощутить чётко – но это словно бы кусок его, лишь часть исполинского целого, и каким законам оно подчинено…

Высокий лоб волшебницы рассекли морщины.

– Дай мне время, – бросила она резко, почти грубо. – Сдаётся мне, скоро к нам пожалуют гости.

– Гости? Тут хватает духов…

– Нет, не эти; с ними ты справишься, воительница. Я имею в виду здешних хозяев, настоящих хозяев… – Выражение её лица становилось всё мрачнее и грознее.

– Дальние?

– Кто же ещё? – фыркнула Сирглинн. – Они, по-моему, гордились бы, коль знали, что это такое. Мол, всюду ставлю столб межевой свой. А теперь – дай мне немного времени, Разбивающая Щиты.

Райна молча кивнула, привычно поправила доспех. Альвийский меч, как всегда, плотно лежит в руке; она готова к бою.

Осталось только дождаться врага.

– Я разберусь… – бормотала меж тем Сигрлинн. – Я должна. Я смогу…

И да, вокруг неё бушевал сейчас настоящий шторм, сила ярилась, скручиваемая могучей волей чародейки.

Валькирия встряхнулась, встала спина к спине с волшебницей; если кто-то собирается на них посягнуть, то пусть идут. Она, в конце концов, устала ждать и замёрзла.

Сигрлинн перешла на неведомый Райне певучий и сложный язык, фонемы которого, наверное, не воспроизвела бы даже её, дщери Аса Воронов, гортань.

Но вокруг всё мертво и спокойно, местные духи, исполнив повеление валькирии, убрались куда подальше, и неудивительно – такой ураган силы они едва бы выдержали, здесь сейчас для них настоящие жернова.

Пустой мир; обычно даже в ледяных пустынях хоть какая-то жизнь, да имеется, а тут вообще ничего. Только острые зеленоватые скалы, присыпанные снегом, да белые равнины меж ними, и больше ничего.