Попаданка в ректора

Я обещал оберегать его и не смог сдержать своего обещания. Поэтому старался меньше попадаться на глаза и дать ей время успокоится.

– Хороший друг, ничего не скажешь – я не удержалась от шпильки. – Учитывая характер леди, рядом с ней никто никогда не задерживался, а отстранение единственного близкого человека окончательно разрушило ее подорванную психику. Думаешь, она просто так затащила Лерка в постель? Да она просто хотела капельку тепла, чурбан ты бесчувственный!

Орсейл смотрел на меня округлившимися глазами.

– А ты еще небось и по парнишке прошелся? – судя по его вытянувшемуся лицу, я поняла, что именно так и было. – Конечно, куда нам, высокоморальным, понять проблемы обычных людей.

– Остановись! – тихо приказал мне Марус.

– Не могу! – истерика внутри нарастала, мне отчаянно хотелось рыдать, кричать и расколотить пару вазочек об голову этого болвана.

Вдруг я оказалась прижата к его теплому торсу, руки Орсейла неумело гладили меня по спине в попытке успокоить. От этих неуклюжих движений в горле появился комок, и слезы хлынули ручьем.

– Прости меня, Леон… – тихий шепот Маруса заставлял меня еще сильнее всхлипывать и вжиматься в него. Мужчина не сопротивлялся, понимая, что мне сейчас это нужно большего всего на свете. Не знаю, сколько прошло времени, пока я не успокоилась.

– Кажется, все, – хрипло пробормотала я, отстраняясь. Было стыдно.

– Я не задумывался, как это ей тяжело дается, – внезапно сказал Орсейл. – Леонидия всегда была сильной, и у меня даже мысли не возникало, что по ночам она вот так же рыдает в подушку.

– Самое распространенное заблуждение, – я высморкалась в обрывок халата. – Сильные люди больше других нуждаются в понимании и сочувствии, только привыкли прятать это и считать проявление эмоций слабостью.

– Нельзя рассказывать об этом совету! – Марус сразу отмел этот вариант. – Тебя с радостью лишат силы и отдадут под трибунал.

– Я так и думала. Но увы, я не доставлю им такого удовольствия. А если повезет, то и нервы потреплю. Может, хоть инфаркт заработают, умники чертовы! – гнев на стариков, отсиживающихся за спиной хрупкой девушки, вспыхнул с новой силой.