Пепел Асгарда

– О, великий О́дин, друг великого Хедина, ну, конечно же, нет! Но простому народу так понятнее. Мы говорим, что это иносказание, и тайна рождения нашего владыки пребудет тайной во веки веков.

Отец Дружин лишь торжественно кивнул, не возражая и не соглашаясь.

– Столп Титанов. Великий Хедин входит в Замок Всех Древних.

Познавший Тьму решительным движением распахивал высокие резные врата. Стремительный, уверенный, гордый. Позади боязливо прижимались друг к другу малоразличимые фигуры в плащах и с посохами, надо полагать – остальные маги Поколения.

– Великий Хедин-Милостивец встречает своего младшего брата, Ракота-Заступника.

На гобелене Познавшему Тьму можно было дать лет тридцать по людскому счёту, его «младшему брату» – не больше двадцати. Каким-то образом у ткача-художника получилось так, что Хедин оказался одного роста с Восставшим. Познавший Тьму покровительственно положил руку на плечо Ракоту, с мягкой улыбкой словно подталкивая его вперёд, в то время как сам мятежный маг смотрел на Хедина с немым обожанием.

– Это лишь аллегория, великий О́дин, – заторопился с объяснениями Хенсби.

– Чтобы было понятно простому народу?

– Чтобы было понятно простому народу. Зачем смущать неокрепшие умы непосильным знанием?

И вновь Отец Дружин лишь молча и медленно кивнул.

Дальше были ещё гобелены, где показывалось и начало Ракотова восстания («Великий Хедин отговаривает своего младшего брата от неразумного и преждевременного выступления»), показывались битвы («Могучий и исполненный злобы Ямерт повергает Ракота у врат Обетованного»), был изображён и суд над Восставшим («Великий Хедин страдает, не в силах облегчить мучений любимого брата»); не забыли Ночную Империю («Коварные и трусливые Мерлин с Макраном и Эстери наносят удар в спину цветущему государству, созданному гением Великого Хедина»), суд над самим Хедином («В бессильной ярости завистливые маги изгоняют Познавшего Тьму из Замка Всех Древних») и, наконец, та самая война.

Последняя война Истинного Мага Хедина, после которой он сделался Новым Богом Хедином.

– О, а вот и я сам, – подбоченился Старый Хрофт, взглянув на очередной гобелен. – Ну что ж… похож, похож. Не иначе как сам Познавший Тьму рассказывал соткавшему гобелен искуснику.