Имя Зверя. Том 2. Исход Дракона

– Он там, – повторил мэтр, вытягивая руку. – Вот только как туда попасть?

– Неслабый же ров они тут вырыли, – присвистнул Брабер, глянув вниз, в бездну.

– Ров – чепуха, – отмахнулась бывшая Гончая. – По верёвкам перейдём.

– Дверей я не вижу такоже…

– Окна имеются, гноме, ничего, влезем. Руки небось не отвалятся.

– Здешние небось… – начал было Ксарбирус, и тут небо на востоке вдруг озарилось огромной, до самого зенита, беззвучной зарницей, бледно-зеленоватой, призрачной, неживой.

Несколько мгновений спустя донёсся и гром. Под ногами тяжело, словно нехотя, содрогнулась земля, вздыбилась и опустилась вновь. Из тёмной башни вырвался странный, жуткий, рвущий душу стон, долгий и томительный, словно кричали сами камни.

– Что это? – вскинулась Стайни. – А, мэтр?

– Боюсь, это наша добрая знакомая, открывшая сюда дорогу, – сквозь зубы процедил алхимик. – Тогда понятно, почему нас оставили в покое. Верно, потребовались, как говорится, «все, способные носить оружие».

– Далеко от нас, – вернул компанию к реальности гном. – Чего теперь-то? Покричать, что ль, Тёрну, чтоб двери открыл да нас впустил?

Никто не отозвался. Над котловиной быстро сгущался мрак, башня становилась едва различимой, с востока, над разгорающимся бледно-зеленоватым заревом поднимался диск первой из Гончих.

– Хотел бы я знать, что там может так гореть, – сквозь зубы процедил Ксарбирус.

– Какая разница? – Стайни нетерпеливо дёрнула плечом.

Бывшая Гончая уже раскручивала верёвку с привязанным трёхзубым якорьком.

– И ты хочешь, чтобы я висел над бездной на этаком шнурочке? – скривился Ксарбирус.

– Хочу, – дерзко бросила Стайни и, словно в подтверждение собственных слов, ловко метнула якорь через тёмный провал. Сталь зазвенела о камень, верёвка натянулась.

– Держите как следует. – Стайни небрежно сунула конец верёвки Браберу и, не оборачиваясь, шагнула к пропасти.

– Если хочешь убиться, то, по крайней мере, не у меня на глазах!

– Отчего же, милорд командор? – Гончая уже возилась на краю рва. – Расплачетесь от сострадания? Будете горевать о моей загубленной младости?

– Нет, оберегаю себя от излишних переживаний, – сварливо бросил алхимик. – Гноме, будь ласков, держи её крепче.