Терн

– Ты ведь шёл за мной, правда? – закусив губку, спросила она. – И довольно долго, верно? Но ты не из охотников. Скорее… – она помедлила, пристально вглядываясь в собеседника, – скорее ты сам – добыча. Я чувствую… горе, и боль, и утрату, и страх…

– Надо же, – усмехнулся ночной гость. – Многое ж ты видишь, Жёлтоглазая. Ошиблась только в одном – я ничего не боюсь.

– Ты – не боишься. Боится твоя память, – покачала головой сидха. – И не за себя, за других…

– Я видел, что сделалось с тем возком, – незнакомец твёрдо взглянул прямо в горящие жёлтым глаза, меняя тему.

 – Видел убитых бреоннов, и кучера, и форейтора. И как там всё горело. Когда увидел дым, сперва решил, не пузырь ли тут лопнул, не жгут ли навсинайские егеря червей, – ан нет.

– Вот как… – протянула сидха. – Ан нет, говоришь… Возок, он да. Сгорел, видишь ли. Тем, кто им правил, не повезло тоже. Такова жизнь – если не ты, то тебя.

– Я вижу, – пришелец не двигался, но под пристальным взглядом сидхе вдруг стало очень не по себе. – За что ты их убила, этих несчастных?

– Несчастных?! – вскинулась девушка. – Бреоннов? Ты их жалеешь, что ли? Этих тупоумных ящериц?! А если жалеешь – то что теперь?! Отомстишь мне за их смерть?

– Бреонны не «ящерицы», и они не «тупоумны», – спокойно возразил незнакомец. – Будь они действительно таковы, их не послали бы в конвой, сторожить захваченную сидху, наверняка посвящённую во многие таинства стихийной магии своего народа.

Что же до мщения… Твоя смерть не вернёт их к жизни, это во-первых. А во-вторых… во-вторых, я полагаю, у тебя имелись веские причины не стремиться в Шкуродёрню.

– Веские… о да, имелись, и притом очень веские! – яростно прошипела сидха, встопорщившись разъярённой тростниковой кошкой. – Равно как и у тебя, наверное, имелись веские причины не отправиться своей дорогой, а невесть зачем потащиться за мной.

Неужто решил заработать награду от Ловцов?!

– Не говори ерунды, – резко сказал дхусс, утверждавший, что он не дхусс. – Я не наёмник, не егерь Державы и уж тем более не слуга Некрополиса. Случившееся – твоё дело, и только твоё. Твоей совести. Я не судья, я не вмешиваюсь. Конечно, хотелось бы знать, что произошло, но рассказывать или нет – на то лишь твоя свободная воля.

Сидха покачала головой.