Война мага. Том 3: Эндшпиль

Казалось, что сизая мгла, подобно едкой алхимической кислоте, разъедает суставы, отделяя голень с копытом от колена, бедро – от торса или локоть – от предплечья.

Но по-прежнему ни единого стона, ни единого крика; козлоногие наступали в полном молчании, бестрепетно расставались с жизнями (или с её подобием, что даровало им – якобы даровало! – заклятье Нерга). Ни одна армия мира не выдержала бы такого, даже легионы Империи – пусть горстка, но нашись бы такие, кто повернул бы, не в силах смотреть в лицо верной смерти, которую вдобавок не пронзишь пилумом, не проткнёшь мечом и не отшибёшь с дороги щитом.

Калеки тем не менее упрямо ползли, отталкиваясь культями, многих туман скрыл с головой, и безногие, безрукие туловища продолжали корчиться и биться, пока не распадалась зелёной гнилью шея и рогатая башка не катилась прочь, по-прежнему тупо таращась на мир выпуклыми буркалами, хотя глазам-то следовало бы выгореть первыми.

Толковый командир, конечно же, отдал бы приказ любой ценой гасить тлеющие мешки с травами, отступил бы, постарался бы обойти гибельную мглу; но у козлоногих, похоже, никаких командиров не имелось в приципе.

– Мой Император, они не остановятся, – вполголоса проговорил Клавдий.

Правитель Мельина помедлил, потом резко кивнул, соглашаясь.

Сизый дым от тлеющих трав, дым, подавляющий магию, тоже не решил исход боя. Да, он превратил всё поле перед частоколом в картину из ночного кошмара – десятки тысяч тел, шатающихся, спотыкающихся и валящихся, с оторванными конечностями, с кровью, хлещущей из свежих ран; пар смешивался с сизым дымом, и «последний аргумент императоров» оседал, рассеивался, словно пролитая кровь врагов жадно впитывала его в себя; погибшие открывали путь новым и новым шеренгам.

Бой у самого палисада стих; последнего из ворвавшихся козлоногих нанизали на длинные пики гномы Баламута. Но с запада, недрогнувшие, неостановимые, валом валили свежие полки козлоногих; впрочем, какие полки! армии, армады, полчища!

«И нергианец считал, что мы всё это должны перебить?» Император чувствовал, как в нём закипает холодная ярость. Он обещал помощь – она не появилась.