Иван Царёв и Колобок

«Ты лучшая! - улыбаясь прошептал Колобок, - ну, так, где наш клиент».

Белла закатила глаза и пропустив Колобка вперед произнесла.

- Спит окаянный. Еле до постели дополз. Мне и подмешивать ему почти ничего не пришлось, сам отрубился. Слаб оказался он к алкоголю.

Колобок нахмурился. Всё-таки алкоголь не такое уж и сильнодействующее снотворное. Белла заметила, что её гость напрягся и поспешила его успокоить.

- Да ты не переживай, румяный ты мой, я же не глупая барышня какая-нибудь. Я женщина, как ты знаешь, привлекательная и одинокая, так что у меня есть свои хитрости и средства защиты.

Колобок конечно же слышал про это женское средство самообороны. Действовало всегда безотказно. Мужчина вдыхал их и не подозревал, что внутри него уже стоит установка на сон, стоит только обладательнице этих духов сказать заветное слово “спать”, как жертва мгновенно погружалась в глубокий сон. Вот только стоил один флакончик таких духов очень и очень дорого.

Фома же тем временем громко храпел. Так, что что аж посуда на столе громко звенела. Развалившись поперёк кровати, он беззаботно спал, запрокинув голову назад и открыв рот. Струйка слюны стекла на подушку. Заметив это Белла Семёновка брезгливо поморщилась. Затем смерив габариты Фомы поинтересовалась у Колобка.

- Как же ты его, бедный, тащить то на себе будешь.

Фома был не толстым, но высоким и широкоплечим человеком. Дотащить его до места точно будет непросто. Однако у Колобка тоже были свои дорогостоящие и редкие хитрости. Только платить за такие приходилось не деньгами, а услугами. Баба Яга дала ему особый порошок с заклинанием под названием Кукольник. Стоит только осыпать им спящего или находящегося в бессознательном состоянии человека и произнести нужные слова: “Клаату бераду никто”, как человек превращался в послушную ходячую куклу на дистанционном управлении.

К сожалению, действие заклинания, как раз и закончилось, когда Фома спускался по дереву вниз. Контроль Колобка ослаб, и пленник кубарем полетел на землю.

Иван не торопясь добрался до лавки картографа на своём жеребце Буранушке. Лавка находилась далековато от таверны на противоположном конце Двуреченска.