Хранитель Мечей. Одиночество мага. Том 1

Один приволок портновский метр, самый обычный, другой подал Аттелю восковую дощечку и острый стил.

– Вытяни руку-то, – распорядился мастер, после чего принялся деловито и во всех подробностях записывать результаты промеров: от кисти до плеча, от локтя до кисти, и так далее и тому подобное. Фесс никогда не слышал, чтобы перед изготовлением мечей оружейник снимал бы мерку, однако молча повиновался.

Аттель вертел его, словно куклу, покрыл мелкой цифирью две вощаницы и только после этого удовлетворился.

– Сделаем ему фальчион.

В другой раз Фесс лишь пожал бы плечами – мол, работайте, сколько нужно. В другой, но не сейчас. Нельзя долго задерживаться на одном месте, нельзя долго говорить с одними и теми же собеседниками. Он избавился от рунного меча, но кто знает, на что в действительности способны маски, кто им служит?..

– Долго некроманту тут оставаться нельзя, – словно услыхав его мысли, заметила Эйтери.

– Нельзя, это верно, – неожиданно согласился старый гном. – Ладно уже… по доброте моей… – снова завёл он старую песню. – Посмотрю, может, и найдём чего. Я тебе весточку пошлю, мэтресса. Ты пока свои снадобья готовь. Тебе ведь – не мне – опасность грозит…

Фесс не успел спросить «какая?» – гнома крепко схватила его за рукав, призывая к молчанию.

– Благодарим тебя, мэтр, – склонила голову Эйтери. – Буду ожидать от тебя весточки. Идем, Неясыть.

* * *

– О какой опасности он говорил? – вцепился некромант в гному, едва только мастерская Аттеля осталась позади.

– О какой? – остановилась гнома. – Аттель – не только искусный кузнец, Неясыть. Он ещё и волшебник, хотя сам колдовство терпеть не может и считает, что от него всё зло.

– Нельзя сказать, что он уж очень далёк от истины, – проворчал некромант.

– Неважно, – строго сказала Эйтери. – Он почувствовал за твоими плечами тень… и теперь, я думаю, будет работать день и ночь без отдыха, чтобы только ты убрался поскорее из наших владений. Он прав: заново ковать заготовку фальчиона – на это ушли бы месяцы. Их у нас нет. Ни у меня, ни у тебя. Я помогаю тебе, Неясыть, но я должна думать и о цене этой помощи. Боюсь, как бы она не оказалась чрезмерной.

Наступило неловкое молчание.