Мастер проклятий

Мышцы спины и шеи будто через мясорубку пропустили. Хочется кричать, но для этого нужно сделать вдох, а воздух, будто разум обрел, и не желает проталкиваться в глотку, так что получается только скулить – жалко и жалобно настолько, что даже в таком состоянии становится противно. Я замолкаю и дальше терплю молча, не в силах пошевелиться.

Боль понемногу отступает. Встать у меня еще не получается, и даже голову повернуть, чтобы оглядеться. Зато теперь я хотя бы слышу, что происходит, и, главное, голос Рубио:

- Диего! Диего, stercus mentulam! Нечего дохлятиной притворяться.

Я попытался прокричать что-нибудь матерное, но вышел только непонятный полурык - полустон. Впрочем, этого хватило. Главное, в голове немного прояснилось, и я, наконец, вспомнил, зачем вообще ввязался в этот безумный штурм лагеря. Начинаю шевелиться через силу, не обращая внимания на боль. Получается паршиво, да и непонятно, зачем я вообще пытаюсь встать, если совершенно очевидно, что у меня это не получится.

- Вот это да! – удивляется Мануэль. – Давно не видел такой ровной прожарки! Хоть сейчас на стол подавай! Был бы обычный ожог – пахло бы умопомрачительно, а так даже скучно.

Старик, как всегда, шутит, не слишком заботясь о чувствах объекта шутки. Однако в голосе слышится искренняя тревога, и мне становится страшно. Говорят, раны, нанесенные магией чистых, заживают легче и быстрее, чем обычные ожоги. Хочется верить, что так и есть, но боль во всем теле упрямо убеждает меня, что быстро забыть о тех монахах не получится.

- Помоги встать, - кое-как выдавливаю я из пересохшей глотки.

Рубио осторожно поворачивает меня на бок, закидывает мою руку себе на шею. Силы в старике – немеряно, так что на ногах я оказываюсь за секунду – только в глазах от боли побелело.

- Сильно меня попалило? – интересуюсь, как только отдышался.

- Я не врач, - пожимает плечами Рубио. – Выглядит препаршиво, зато крови на спине почти нет. Сосуды все будто действительно запеклись, да их сверху еще и песочком этим присыпало.

- Потом. Сначала пойдем вон в тот барак. Бьюсь об заклад, у них там картотека.

- Кто пойдет, а некоторые везунчики, считай, поедут на пожилом человеке. Ни стыда, ни совести. Еще тяжелый, как Атлант, непонятно только, с чего! Жрать-то нечего! – Рубио привычно ворчал, а я был сосредоточен на том, чтобы переставлять ноги, и хоть немного облегчить старику ношу. Получалось так себе.