Мастер проклятий

Человек сто отказалось подчиняться и разбежались, были несколько нападений на жандармов, но уже вчера почти всех выловили. Ты зря вернулся, они все еще на взводе, так и рыскают по городу. Хватают всех подряд, достается даже благонадежным. Парень, я не знаю, есть ли у тебя шансы их найти. На твоем месте я бы лучше бежал в сторону Удине или Больяно. Если повезет, и сможешь перебраться через границу, будет шанс уйти. Говорят, чистые пока не так сильны на Балканах. Впрочем, что я говорю, старый дурак, там же Турин! Тогда в Бильбао или Овьедо.

Он все-таки сунул мне в руку деньги, и почти бегом направился по Граничной улице. А я поспешил углубиться в бывшее гетто – времени действительно оставалось всего ничего, по моим ощущениям сюда уже должны были двигаться патрули.

Рубио я нашел у себя в квартире, и, судя по тому, что наш арсенал пополнился еще тремя карабинами и таким же количеством Уберти, те жандармы, что за ним погнались, очень пожалели о своем излишнем рвении.

- Не знаю, выяснил ты или нет, что там тебя интересовало, но нам нужно уходить, - старик выглядел непривычно серьезно. – Мы неплохо повеселились, но второй отряд за два дня, да еще один из этих отрядов – чистые. Какой бы ни был в городе бардак, такое они проигнорировать не захотят. Уже завтра уйти будет очень сложно.

- Согласен.

- Мда, - покачал головой Мануэль. – Самое неудачное направление. Но, я так понимаю, в твоем разуме просто нет места для здравого смысла.

Я только головой покачал, и принялся собирать вещи в дорогу. Ну а старик занялся упаковкой добытых карабинов, коих было уже девять штук. При массе одного карабина без малого четыре килограмма, вес получался очень внушительный, даже если поделить на двоих, но Мануэль наотрез отказался оставить хоть один.

- Ничего, - приговаривал он. – Своя ноша не тянет. А то вдруг кого приличного встретим – а у нас и карабинов нет. С этаким арсеналом можно целый отряд собрать! Было б у нас человек хоть пять, можно было бы таких делов наделать – только держись. Чистые бы взвыли.

Ни собирать отряд, ни тем более устраивать террор чистым я не собирался, но переубедить Рубио было невозможно. На «арсенал» он смотрел, как отсидевший двадцать лет заключенный на стриптизершу.