Мастер проклятий

– Тут все всё и так понимают, уговаривать не надо. Думать готовы, к предложениям открыты, и даже в поле выйти, если другого выхода не будет, не побоимся. Так что давайте к делу, времени у нас, я так понимаю, немного совсем. Хотелось бы, кстати, знать, сколько точно.

- Очень правильный вопрос, - согласился Рубио. – Северин, ты уже отправил кого-нибудь, чтобы нам выловили пару жандармов или чистых? Надо бы уточнить у них.

Мануэль, похоже, хотел подколоть центуриона, однако не вышло:

- Отправил, две команды. – Кивнул Северин.

- Все правильно сделал, - отмахнулся старик, - мы их не на продажу везли. Значит, будем ждать результатов. А пока давайте подумаем, как встречать чистых. И где. Центурион, у тебя карта есть?

Наблюдать за Рубио было интересно. Он, конечно, отнекивается от руководства, говорит, что он больше не трибун и вообще не в армии… но привычку так легко не изжить. Старик, стоя над картой, чувствовал себя как рыба в воде, это было заметно невооруженным взглядом.

- Так. – трибун, постоял с полминуты над картой, после чего принялся задавать вопросы: - Как вы полагаете, какой дорогой будет подходить подкрепление чистых?

- И думать нечего, по железной дороге, - Доменико ответил без раздумий, остальные присутствующие поддержали согласным мычанием. – Предлагаете встретить их заранее, трибун?

- Это самое очевидное решение, - согласился старик. – Устроить нападение на поезд, расстрелять сколько сможем, пока не опомнились и не повыскакивали из вагонов и быстро убраться.

Я вообще-то старался помалкивать, но тут не выдержал, спросил:

- А почему вы не хотите заложить под пути мину и подорвать, когда поезд будет проезжать?

Вокруг стола воцарилось недолгое молчание. Показалось даже, что я сказал что-то не так – особенно после того, как Рубио, прищурившись, принялся меня разглядывать, будто я представитель какого-нибудь редкого, доселе неизвестного вида животных.

- Я понятия не имею, что означает слово «мина», но в целом мысль понял, - наконец заговорил старик. – Мысль хорошая и настолько простая в своей очевидности, что даже стыдно. Оправданием служит только то, что Римская империя не воевала с крупными государствами, в которых есть железная дорога. Мне, например, доводилось только на африканском континенте воевать, когда негритянские племена собрались, чтобы провинцию Та-Кемет пограбить.