Хроники Шандала 4 Последнее пророчество Таурона

Советник Сарса, молодой парнишка лет восемнадцати по имени Фрэйзи, сидел рядом и робко наблюдал за некромансером. Йоних первым делом беззастенчиво просканировал помощника Сарса и одобрил выбор союзника.

Странно, где ему удалось найти столь потенциально сильного мага в это смутное для Шандала время, когда все более-менее приличные колдуны наперечет? За пятнадцать лет кровопролитной войны так много их погибло на полях сражений, что подрастающие волшебники пока не в состоянии поддерживать баланс сил в магическом мире.

На Великих это положение нисколько не повлияло. Все они остались хозяевами не только своих гильдий, но и своих королевств.

Размышляя таким образом, Йоних чуть не пропустил момент прихода сна к Сарсу.

– Началось, господин, – прошептал Фрэйзи.

– Вижу, – буркнул некромансер и поднялся со стула. Расставив руки в стороны, он стал шептать заклинания, чувствуя, как энергия, бурлящая в нем, устремляется к ложу Главы Синей гильдии.

Комната вокруг него расцветилась огнями, исполнявшими какую-то бешеную пляску.

Но вот он произнес последние слова заклинания и почувствовал необыкновенную легкость. Его дух покинул тело и устремился к Сарсу. Оглянувшись, Йоних успел заметить себя, превратившегося в застывшую статую с разведенными в стороны руками и удивленно наблюдающего за ним Фрэйзи.

Некромансер редко использовал подобные заклинания и сейчас наслаждался новыми ощущениями. Но медлить было нельзя.

Сарс рассказывал точно. Пустота, окружившая некромансера, была абсолютной. Он никогда не страдал клаустрофобией, но тут поневоле испытал ее приступ. Вдруг загорелся мягкий белый свет, не разогнавший мрак вокруг, но чуть подсветивший пустоту.

Йоних увидел человеческую фигуру, которая, судя по всему, находилась все это время рядом с ним. То был Сарс, с надеждой смотревший на него.

– Видишь, – прошептал он.

– Вижу, – отозвался некромансер, продолжая наблюдать.

Тем временем свет сделался ярче, и из него выступил человек. Некромансер сдержал готовый вырваться крик. Несомненно, в бледном и недвижимом словно маска лице присутствовали черты Ивана. И все-таки было однозначно ясно, что этот человек, что-то шептавший бескровными губами, не сын рейнджера.

Блеклые, остекленевшие глаза его уставились на некромансера.