Хроники Шандала 4 Последнее пророчество Таурона

– Иди, – Сорес подтолкнул спутника вперед.

– А ты?

– Он желает видеть тебя одного.

* * *

Иван, саркастически хмыкнув, вошел в нижний портал. Миг голубых всполохов – и вот он уже стоит в просторной комнате без окон, большую часть которой занимает внушительных размеров пятиконечная звезда ее, по периметру которой горят толстые стволы свечей.

На лучах звезды слабым красноватым светом пульсировали буквы заклинаний, написанных на мраморном полу комнаты. В центре звезды стоял небольшой шестиугольный столик, на котором лежали всевозможные магические предметы первой необходимости – карты и несколько толстых книг заклинаний в сильно тронутых временем переплетах.

У столика застыл Таурон, внимательно изучавший раскрытую перед ним книгу. Иван, пользуясь случаем, решил просто понаблюдать за ним.

После того как бог спас его во время последней битвы в Бурграде от своего сумасшедшего брата и забрал с собой сюда, в Град Богов, Иван долго привыкал к облику спасителя.

Таурон, в отличие от остальных богов, не искал себе тел, предпочитая свой истинный вид – призрачную субстанцию, которая постоянно изменялась, так что было трудно определить лицо бога.

Хотя он, естественно, время от времени тоже принимал обычный человеческий облик. Вскоре после прибытия в Град Иван узнал, что из всех богов лишь Таурон обладает способностью создавать тела для своего духа.

Сейчас маг магов, так официально называли Таурона в Граде Богов, был в человеческом облике– этакий импозантный мужчина средних лет с пронзительным взглядом светло-голубых, почти белых, глаз.

Бог оторвался от книги и посмотрел на ученика. Брови его нахмурились, и он заговорил:

– Ты здесь. Наконец-то! Долго же ты шел! В голосе его звучали обвиняющие нотки.

– Я пришел, как только мне сообщили, повелитель.

Ивану поначалу трудно было называть своего спасителя повелителем, как требовали местные правила и сам Таурон, но после нескольких увиденных им сцен, в которых маг магов беспощадно разобрался с некоторыми из младших богов, он привык к подобному обращению.

Время в Граде летело невероятно быстро. Пятнадцать лет показались Ивану яркой короткой вспышкой. Здесь же не было смены времен года. На улице постоянно царило лето. Иван последнее время даже скучал по снегу, хотя раньше, в такой далекой отсюда Москве, оставшейся в другом мире, не особенно любил зиму.

– Ладно, – смягчился Таурон, – настало твое время. Мой брат вновь строит козни.