Алмазный меч, деревянный меч

Эта ухитрилась прибрать к рукам едва ли не половину всего брошенного господином Онфимом золота. Увешавшись с ног до головы оружием, Эвелин теперь только и могла, что стонать.

- Тихо ты! - сквозь зубы шипел на нее Кицум. - Тарлинги - они ж полуслепые, а вот слышат лучше, чем твоя кошка! Сползутся сюда и вмиг схарчат!

Однако Эвелин не унималась.

- Уф., ох.., ух.., давайте передохнем... Ну, Кицум, ну пожалуйста! Ну я тебе дам потом за это, если выберемся...

- Тоже мне удовольствие, - скривился клоун.

Как ни странно, угроза подействовала. Достаточно было Эвелин разок встретиться взглядом с Агатой.

- Как странно, - бормотал Кицум, ковыляя позади Дану. - Тоннель совсем свежий. А запаха нет и в помине. Странно...

...А потом Ливень накрыл их.

Сперва на виски надавила тупая боль, с каждым мигом пробираясь все глубже и глубже под череп. Тонкий слой земной плоти внезапно обрел прозрачность - для Агаты, она взглянула вверх...

Казалось, клубящиеся тучи ползут по самым кронам деревьев. Острые вершины, словно копья, нацелились в жирные брюха врагов, и тучи, корчась, словно от боли, изрыгнули наземь потоки ядовито-зеленой жижи. Она хлестала, точно кровь из ран. Плети ее коснулись леса - и деревья тотчас начали корчиться, будто от боли.

Однако деревья, хоть и бились и дрожали, не горели и не таяли, как это случилось с фургоном. Все, к чему прикасались человеческие руки, вспыхивало, растекаясь омерзительными гнило-зелеными лужицами. Одежда, утварь, сундуки, упряжь - все. И тела лошадей горели тоже - ведь их запрягали, кормили, гладили те же проклятые руки хумансов.

Земля над головой Агаты потускнела Мириады тончайших струек просачивались вниз, настойчиво отыскивая дорогу к ускользающим жертвам.

- Бежим! - шепотом крикнула Дану. - Бежим, если., если это прольется вниз...

Уточнять не пришлось.

Перемазанные в грязи, они почти что на четвереньках ползли по низкому тоннелю. Ливень усиливался, тучи уходили вперед, словно рассчитывали поживиться где-то еще.