Воин Великой Тьмы (Книга Арьяты и Трогвара)

* * *

По улице, на которой стоял дом барона, медленно тащилась высокая, широкоплечая фигура. Тяжело раненный, Гар упорно цеплялся за жизнь – горные великаны куда выносливее даже самых сильных и стойких людей. Он шёл, чтобы рассказать обо всём господину. По лицу его всё ещё катились крупные слёзы – их он никогда не знал и потому смахивал рукой с некоторым недоумением, считая тоже последствием своих ран. Великан бережно нёс на руках безжизненное тело своей госпожи, доспехи Гара покрывали извёстка и кровь.

Великан навалился плечом на плотно запертые по ночному времени ворота, глухо зарычал; стражник поспешил отворить створку, узнав верного слугу баронессы. Он впустил великана, взглянул на него повнимательнее, увидел страшную ношу – и кинулся сзывать подмогу.

Барон, оттолкнув растерянного слугу, ворвался в покой, где на длинном ложе замерла Оливия; в углу домашний лекарь пользовал дергающегося от боли Гара.

Запинаясь, с трудом подбирая слова и то и дело смахивая слёзы, великан рассказал обо всём.

Барон выслушал Гара, не сказав ни единого слова и ни разу не прервав. Его взгляд омертвел, зрачки сузились, как будто он смотрел на яркое солнце, – такое бывало с ним лишь перед кровавыми смертными атаками, в какие он водил сотни окольчуженной халланской конницы, когда пощады не давали и не просили. Чёрные воины, предводительствуемые женщиной, – что могло быть яснее? Ордену Койаров зачем-то потребовался принц – и, чтобы добыть его, они попросту убивали всех, кто мог помешать им.

Вейтарн долго смотрел на спокойное лицо жены. Внутри у него всё клокотало, однако внешне он по-прежнему оставался бесстрастен. Возникшие у него мысли были короткими и чёткими, как те команды, которые он отдавал, управляя могучими валами конных дружин. Глаза остались сухи – только внутри его разума поселилась огромная чёрная пустота, давящая сознание, поглощающая и топящая в себе все чувства.

Шершавая ладонь барона коснулась холодного лба Оливии.

– Подготовьте… всё, что нужно, – медленно произнёс он, обращаясь к заплаканным служанкам жены, и тяжёлыми шагами вышел из покоя.