Гордость Церната

Очевидно, что ты откажешься положить свою игрушку в общий гильдийский банк. Очевидно, что она нам нужна. Я приму тебя в ряды своей гильдии, ты будешь одним из первых, кто пройдёт за закрытые двери данжа. Взамен, позволишь мне натренировать тебя по нашим билдам – в конце концов, с низким уровнем ты там будешь только помехой. Но за тобой будет следить мой человек. ИРЛ, понимаешь?

Я кивнул, хотя не очень понимал. Риноска продолжила.

- Знаешь, говорят, что живое общение исключает много возможностей обмануть сопартийца в игре.

Потому что при следующем походе в пивную он может разукрасить тебе лицо. Полиция встанет на твою сторону, но, как знать, зачем мертвым нужна помощь полиции. Правда?

Я сглотнул, осознавая в какие цепкие клещи попал. Ладно, если она пришлёт ко мне своего соглядатая, но как быть, если игровая капсула вдруг окажется занятой? Более того – как знать, что блок псиурга не решит встать на место и доступ к игре не будет для меня закрыт? От меня требовали гарантий, дать которые я был не в состоянии.

Лучшим выбором, наверно, для меня было бы встать и попросту уйти восвояси, а уже за дверью безжалостно уничтожить всем нужную реликвию.

Мне представилось, как я делаю подобную глупость и я улыбнулся. Азарт плескался во мне самым настоящим океаном, утаскивая на дно грузом самого обыкновенного любопытства. Игра стала для Риноски всем – въедливый мальчишка, сидящий глубоко внутри меня самого требовал разобраться с этим. Там за магическим куполом прячется – что-то.

Возможность. Шанс. Приключение.

Нечто сладкое, неизведанное, манящее.

При мысли о последнем мне почти стало дурно. Захотелось отшлёпать самого себя по щекам, сбив наваждение. Может, родители, оттащившие меня к псиургу, в самом деле были правы? Что, если моя жизнь с этой секунды превратиться в еженощные походы за эпиками?

- Познакомься, - вдруг сказал Риноска, вырвав меня из потока собственного сознания. Дверь комнаты захлопнулась, а передо мной появился он. Или, наверно, следовало сказать, ОН.

Стоящий передо мной офицер был невыразимо толст и напоминал какого-то карикатурного колобка на ножках. Мне едва удалось не прыснуть в кулак при одной только мысли о том, как этот карапуз упражняется со шпагой.

Над его головой маячило уже знакомое имя, я разве что рот не раскрыл от удивления. В проходе, у самого порога, топтался тот, кто велел мне ничего не делать с кристаллом и никому не продавать.

Мамка Нубов.

***

На улице было свежо.