Гордость Церната

Понимаете, что это значит?

Мне пришлось разве что только скрипнуть зубами, но я не подал виду. Словно ещё на что-то надеясь, я кольнул его робким выпадом – бородач отбил его даже не глядя. Всем своим видом он хотел дать мне понять, что ему, откровенно говоря, скучно. Вышагнув на середину переулка, он широко расставил руки, словно в надежде обнять незваных теней, расхохотался.

Боец Королевского Дома медленно, но со знанием дела прикручивал новый фитиль. Я видел, как босоногий мальчишка и солдат в истрёпанном мундире подтаскивают очередное ядро, как натужено взваливают его на плечи… Пройдёт, наверно, секунд пятнадцать, прежде чем усатый гренадир начнёт чиркать спичками.

Полминуты, как мало.

Полминуты, как до бесконечного много…

Тени обрушились на меня единым потоком. Но вместе с ними в атаку шёл бородач. Беспощадный. Словно демон, он не собирался давать мне шанса уйти на этот раз – да его и попросту не было. Нужно только двадцать пять секунд, понимаете?

Если бы только со мной рядом была Юська, всё бы отдал, чтобы её рыжая вихрастая голова и мартыший хвост были тут.

Ну, или, Беска. Про Масуда уж и вовсе молчу – он бы…

В руке бородача мелькнул стилет. Вспыхнул зелёным, означая наложенное на него зачарование, заблестел на солнце. Словно безумные ножницы, он оказался рядом со мной, пытаясь достать снизу, с боков, с головы. Мастер Гвидо, наверно, сейчас бы единственный раз в своей жизни похлопал мне в ладоши.

Или не похлопал, а наоборот, нахмурил брови. В голове будто так и звучал его старческий, усталый голос – это что ты такое вытворяешь, каналья?

Аппель, стыдливо ответила за меня аватара. Старик разве что не ногой топнул – Разве это аппель? Бестия в твоей заднице, а не аппель! А это? Это вот что?

Батман, гордо отозвались схлестнувшиеся клинки, но тут же скромно замолчали. Ибо старик разве что был не в бешенстве – если это батман, то мать моя шлюха! Ну, чего там ещё в твоей бестолковой голове? Орлиный финт? Удар Церната? А чего дырокол не делаешь, песий дом?

Я не отвечал, помня грубую науку мастера.

Отвечать – опасно, отвечать – если только шпагой. На каждый упрёк, обвинение, ругань – острием в подмышку! Мы словно не бились с ним, а спорили на словах. Он давил интелегентным видом, мозью аргументов и житейским опытом. Я же, в свою очередь, налегал на юношеский максимализм, остроту слову и вечность насмешки.