Пути и тропы

Дэвид не любил Хоркингов, этих мясников, симпатию он испытывал разве что к Диасу – он был не похож на остальных, а Рубен… Рубен – друг детства. Во всяком случае, был другом. Дэвид не сказал ничего из этого, он не любил конфликты и всегда старался на шаг-два отступить, промолчать, пока не стало поздно, не усугублять. Особенно сейчас не хватало поцапаться с кем-то из дома Хоркингов. Сейчас, когда Дэвид итак сбежал из замка после того, что натворил несколько дней назад. Сейчас, когда с недели на неделю вернувшийся отец в очередной раз будет его винить, отчитывать, наказывать.

- Избавь меня от этого. – Дэвид вновь повернулся к Эмили, готовый продолжать их то ли тренировку, то ли игру. Конечно, он не надеялся, что всё так быстро закончится: упорство Рубена граничило с навязчивостью. Своего он будет добиваться всеми возможными средствами.

- Ну что тебе, жалко, что ли? – Юный Хоркинг бросил ещё несколько провокаций, дабы достучаться до труса, но всё было тщетно. До чего Рубен презирал тех, кто уклоняется от драки, кто поворачивается спиной, кто уходит в тень.

- Соглашайся, и я помогу тебе решить твою загадку! – Все последние дни, которые Дэвид провёл с ребятами, мысли его были заняты решением загадки, которую загадал ему Эрик Лоу. Он нашёл её в книге какого-то своего старого друга и велел найти ответ ко дню, когда он вернётся в Шерелдем. Это было одно из наставлений, которые оставил своему ученику старик перед тем, как отбыть в Мейзелвуд вместе с отцом Дэвида. И вот, спустя несколько недель, день возвращения становился всё ближе, а разгадка, такая обманчиво простая, но в то же время постоянно ускользающая, никак не находилась.

- Ты-то? – Дэвид, улыбаясь, мельком обернулся. Такая реакция уколола, но не смутила парня. – Не нужно. – Прозвучало несколько уничижительно, но Рубен уже вошёл в раж, и ему было не до обид. Впрочем, он не мог не отметить то нередкое, призрачное, еле уловимое высокомерие, с которым были сказаны эти слова. Высокомерие, кого бы не пытался строить из себя этот напомаженный неженка, скрыть свою надменность, незрелую, робкую, он не мог.

- А что тогда? Говори! Давай я с тобой в чём-нибудь твоём посоревнуюсь!

- Нет, не стоит.

- Что я тебя упрашиваю! Согласись уже и закончим на этом!

- И правда, что он его упрашивает? – Шепнул на ухо Люмьер Фарилису.

- Так не упрашивай. Зачем это нужно, не представляю.

- Затем, что хочу, вот и всё. Давай, говори, чего ты хочешь?

- Я ничего не хочу, Рубен, пропади.