Записки колдуна

Во-первых, мое последнее заклинание могло сработать как надо, тогда ее выздоровление очевидно, во-вторых, она могла припасти козырного туза в рукаве, предвидев свою гибель, в-третьих, какое-то третье лицо вмешалось в ту сцену и расставило фигуры так, чтобы получилась выигрышная комбинация.

Стоп! Меня ударили по голове, но ни сейчас, ни тогда я не чувствовал боли. Голова абсолютно здорова, но почему? Что случилось? А был ли удар? Вот и еще одна часть головоломки начала распадаться на глазах. И к каким выводам это привело? Меня вывели из партии магией.

Что это поменяло? Каждый новый ответ порождает еще один вопрос, и все это через «если», логическая цепочка, в основании которой карточный домик Вот что это поменяло! А что, если ранение Маэль было магическим. Не само ранение, конечно, а то, что я увидел ее ранение. На меня могли воздействовать магией иллюзии, как это сделала сама эльфийка при нашем знакомстве. Если она наколдовала веревку, может быть, возможно наколдовать целую эльфийку, истекающую кровью.

— Ты не была ранена?

— Решил воспользоваться моим советом?

— Это была иллюзия.

— Не иллюзия.

— Тогда что же?

— Иллюзия существует вне тебя. Ее могут увидеть многие, твое же видение было личным. Очень личным. Тебе воздействовали на сознание и вызвали галлюцинации, в которых ты увидел то, что увидел.

— То есть, по сути, это я попал под вражеский удар? И они заставили меня выйти из строя, показав твою гибель.

— Я видела, чем в тебя попали. Не они контролировали тебя, а ты сам создал всю галлюцинацию от начала и до конца.

— Какая разница?

— Разница в том, что теперь они знают твои уязвимости, ведь в этот момент ты транслировал свои мысли бросившему в тебя магический снаряд эльфу. Твоя уязвимость – это я.

— Разумеется, ведь я не хочу твоей смерти.

— Почему бы тебе ни пришло видение про родителей, братьев или сестер, страх гибели детей или разорение города?

— Может, потому что я никого из них не помню?

— Да прости, просто эта магия забирается очень глубоко в голову, неужели и там нет ничего?

— Я задаю себе тот же вопрос.

— А твое имя?

— Я его вспомнил, когда с ларком разговаривал.

— Вот видишь, должен же ты был еще что-нибудь вспомнить.

— Как видно, нет. Больше ни одного имени, события, человека. Лишь понятия и абстрактные вещи.

— Так не бывает. Не мог же ты все начисто забыть, а если это заклинание не вызвало ничего другого, то ты забыл все именно начисто.