Шут

- Ты должен был остаться в особняке, но сбежал, как трусливая школьница, поджав свой собачий хвост! - слова он подкрепил взмахом сильно окрепшего кулака, но успеха в атаке не достиг, лишь проделал ещё одно отверстие в стене.

- А ведь ходил слух, что это кто-то из домашних, но все подумали на Елену.

- Брось, она пришла в ужас, когда узнала. Самое забавное, что косвенно её вина есть. Я попросил денег на сюрприз для отца, и мама мне их дала. Ну а тебе подарок понравился?

Рома хотел меня разозлить, я это знал, но поделать с собой ничего не мог.

И без того долго запертые эмоции рвались наружу, готовые снести всё на своём пути.

- Так может, и Елену убил вовсе не рак?

- Угадал! Она была готова сдать меня, когда узнала про отца, так что: пара капель яда, уже без того фигурирующий диагноз и несколько сотен зелёных, чтобы вскрытие ничего не показало. - Одновременно злой и радостный смех сотряс свод изрядно пострадавшего дома. - Как же я рад наконец тебе всё это рассказать, как же счастлив, что теперь могу просто раздавить твою мерзкую рожу, никого не опасаясь!

Я смотрел на Романа, наслаждающегося моментом своего триумфа, и не понимал.

Пойти на сделку с Сейкатцуточи из страха - мерзко и низко, однако вполне в человеческой натуре. Но сотворить такое из зависти? Ничем не обоснованной зависти человека, буквально жирующего на своём состоянии? Угробить кучу верных людей, практически продаться Дьяволу, едва ли не собственными руками убить родителей?

В этот момент Монстр, в которого превратился Рома, уверенно подвинул плечом японского повелителя жизни с пьедестала самых отвратительных созданий.

Я больше не испытывал к нему ни жалости, ни сострадания. Омерзение заполнило всё сознание, решительно захлопнув дверь для остальных эмоций, а после уже само уступило место затопившей меня боли в несуществующем, но сжавшемся сейчас до побелевших костяшек, кулаке правой руки.

Очередной выпад такого неуклюжего врага закончился для него печально - насыщенный страданиями Аке-Набе играючи отсёк сразу обе протянутые конечности.

И пока Роман непонимающе рассматривал образовавшиеся обрубки, вспыхнувший направленной, сконцентрированной как плазменный резак, струёй призрачный огонь вырвался из культи и прошил грудь существа, которое я когда-то считал другом.

- Не увлекайся болью. - Из тени, отбрасываемой лестницей второго этажа, на меня взглянула пара горящих янтарным светом глаз. В них, несмотря на игру стихии, мне удалось различить кое-что новое. Светлячок боялся.