Шут

Закончили мастера своего дела почти одновременно, и когда "маг", погружённый в собственные мысли, ушёл не попрощавшись, Жак поинтересовался:

- Ну что, ты закончил с осознанием своей нынешней судьбы? Готов работать?

- Вполне.

- Игорь Аркадьевич велел отвести тебя к нему, как только более-менее вернёшь себе критичность мышления.

- Значит, не будем заставлять начальство ждать.

Феникс, шедший впереди, отличался большей, чем я, тактичностью, поэтому постучался, дождался разрешения войти и только тогда открыл дверь.

Бывший Цезарь традиционно восседал за своим столом и что-то дожёвывал. Вокруг порхал Крепыш, старательно раскладывающий лист форматам А1 и прижимающий его углы разноцветными мелками.

- Вы вовремя, - прожевав, заявил начальник. - Нам нужна твоя память, Шут.

- Боюсь даже предположить, зачем. - Усталость и слабость растекались по всему телу, делая его свинцовым.

- Сможешь накропать хотя бы примерный план особняка Мудрого?

- Смогу, - вздох выдался тяжёлым.

- Сейкатцуточи обосновался там, думаю, в этот раз лучше хорошенько подготовиться к штурму.

- Ещё один тяжёлый вздох. Когда же прошлое наконец оставит меня? Нет, я не удивлён. Если давний оппонент Игоря Аркадьевича нацелился на мою персону, он, скорее всего, не поленился копнуть поглубже, поэтому легко вышел на Романа. А тот вряд ли изменился с нашей последней встречи. Следовательно, поступил именно так, как хотел японец - поддался на посул могущества и бессмертия. В конце концов, вся его семья погибла, страх за свою жизнь вполне логичен.

- Дайте карандаш. - Художник из меня, конечно, аховый, но общие границы и примерные очертания накидать смогу.

Шеф, вместо выполнения просьбы внимательно посмотрел мне в глаза, затем резко схватил за руку и сильно сжал запястье. Я не успел даже испугаться, как в тело хлынул поток несистематизированной сырой энергии, отдающей отзвуками боли. Вместе с силой прорвались обрывки каких-то смутных видений. Перед глазами замелькали быстро сменяющиеся образы.

Город странной архитектуры.

Женская улыбка.

Мёртвый младенец.

Грязный пляж.

Темнота, жар и боль, нестерпимая боль в каждой клетке разорванного на миллиард частей организма.

Воздух со свистом ворвался в лёгкие, сжигая их пламенем. Из глаз брызнули слёзы. Но второй вдох принёс облегчение, разогнал усталость и будто снял пудовые гири с ног.

- Тише, тише. Целитель из меня отвратительный, но этой энергии тебе должно хватить на сутки-двое работы. А там - спать.

- Прямо как экстази.