Гардар 4

Те слова, которые я сказал когда-то уставшему конвойному лейтенанту, что она угнанная из Гардара и единственная выжившая, передаваясь из уст в уста, сопровождали её всю дорогу. К сожалению, мне одновременно и везет на встречи, и не везет на них. Очень часто люди, особенно маги, которых я видел впервые, оказывались не самыми лучшими из нас. Таким был бакалавр Дорк, чье второе имя я уже забыл, или этот, чтобы его тёмные побрали, майор Зиртой. К счастью, встречи Маро были лишены такой «удачи».

Я помнил, какой она была смертельно бледной, с синевой под ногтями и затравленным взглядом, когда её увозили от меня в повозке-линейке.

Тогда лишь рука Каира удержала меня от предательства. От того, чтобы, бросив роту, кинуться следом за любимой. В казарме при крепости Крайта я увидел её даже без тени улыбки на лице, но аккуратно причёсанной, в подобранном по фигуре платье, без печати страха на посвежевшем лице.

Я был благодарен служащим в исследовательской группе при этой крепости. В списке Маро числилась под пятьдесят седьмым номером.

Но местные маги не ожесточились, не огрубели, а нашли время и силы, чтобы поддержать Маро. Именно от них мы с ней и узнали основное о нашей беде.

Все, кто имел на шее подобный пятилучевой амулет, по сути — объекты ритуала. Ритуала, который нельзя прервать, не убив носителя. Ритуала, который нельзя обратить. Цель ритуала — преобразование ауры носителя амулета, искусственное пробуждение магии. Финальный результат — кома, смерть и преобразование носителя в некромага, владеющего запасом маны на уровне мастера.

Каких только предположений не высказывалось в моменты, когда Маро просили выйти из кабинета. Звучали даже мысли, что больше всего шанс что-то изменить — это дождаться момента смерти и, сняв амулет, провести реанимационные процедуры. Гарантии только никто дать не мог...

Но, конечно, я не собирался рисковать и требовал дополнительных исследований. Возможно, даже обидел тех, кто искренне хотел помочь, когда настаивал на участии в судьбе Маро более опытных и сильных магов.

И мне в них не отказали. Так начались наши переезды из одного города в другой, от лаборатории к лаборатории.

Из месяца в месяц, после каждого нового исследования в деле Маро добавлялись новые детали и описания, но никто ничего не мог поделать с главным — необратимостью.

Ничего. Время ещё было. Хотя никто и не мог сказать точно, сколько нам его осталось. Самые старые из носителей амулетов жили с ними больше двух десятков лет.